Читаем Газета Завтра 495 (20 2003) полностью

А.К. Про фашизм мы говорить не будем, потому что я сюда приехал не за этим. А за тем, в частности, чтобы выяснить мотивы, двигавшие вами при написании в одной вашей статье: мол, Караулов — театральный критик, который знает цвет лифчиков у всех престарелых актрис. Меня удивило, почему же престарелых? И почему у всех? Ну да Бог с ним... Мне позвонил Илья Сергеевич Глазунов, который передал ваш разговор с ним после его выступления в нашей передаче. Вы говорили комплименты. Сейчас вы резко изменили свое мнение. Так что вы для меня фигура интересная… Как можно две недели назад Глазунову говорить одно, а потом в газете написать все с точностью до наоборот. Вернемся к Березовскому. Вы же понимали, что вашим контактом с Березовским будет нанесен удар по левому движению.

А.П. Андрей, по левому движению были нанесены страшные танковые удары в 93-м году.

А.К. Ваш удар был страшней, чем в 93-м году. Березовский рассказал об этом в газете "Коммерсант".

А.П. Вам только кажется, что это был страшный удар по левому движению, потому что мой визит к Березовскому мотивирован был примерно тем же, чем ваш визит ко мне. Журналистским, писательским любопытством. Вы что, видите распадающееся левое движение? Распадающуюся компартию?..

А.К. А его интерес к вам? И самое главное — к газете "Завтра"? Почему, например, и я, и мои коллеги, как ни бьемся, а не можем добиться встречи в Березовским? А у нас к нему много вопросов — от Влада Листьева до Юшенкова...

А.П. Вы не решаетесь это сделать?

А.К. Мы не можем это сделать. Березовский бегает от нас, как крыса…

А.П. Значит, вы слабый журналист.

А.К. Я слабый журналист, не спорю. И потому прибегаю к цитате из "Коммерсанта", эта газета своего патрона излагает достаточно точно: "Для того, чтобы победить Путина на выборах, надо создать тактический союз с левыми силами и попытаться объединиться с партией СПС. Таким образом мы сможем создать эффективную оппозицию".

А.П. Какая страшная цитата! Этой цитатой вы застали меня врасплох. Боже мой, что я наделал! Как мне жаль вас, левых, как я вас подставил! Ваше сострадание к левому движению мне глубоко понятно…

А.К. Я не левый и не правый. Я — журналист. Но когда "Момент истины" показал, с одной стороны, справа Немцова, который был в те же дни в Лондоне, что и вы, а с другой стороны Зюганова, мне показалось это неожиданным. Вот Березовский пишет то же самое в "Коммерсанте"… Вот для чего был нужен Проханов в Лондоне. Вы согласны с этим?

А.П. Вы знаете, какое количество раз меня на протяжении 91-94 годов монтировали с расстрелянными трупами, с марширующими фашистами, с афганскими детьми?.. Эта цитата — пустяки.

А.К. Почему пустяки?

Перейти на страницу:

Все книги серии Завтра (газета)

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Кланы Америки
Кланы Америки

Геополитическая оперативная аналитика Константина Черемных отличается документальной насыщенностью и глубиной. Ведущий аналитик известного в России «Избор-ского клуба» считает, что сейчас происходит самоликвидация мирового авторитета США в результате конфликта американских кланов — «групп по интересам», расползания «скреп» стратегического аппарата Америки, а также яростного сопротивления «цивилизаций-мишеней».Анализируя этот процесс, динамично разворачивающийся на пространстве от Гонконга до Украины, от Каспия до Карибского региона, автор выстраивает неутешительный прогноз: продолжая катиться по дороге, описывающей нисходящую спираль, мир, после изнурительных кампаний в Сирии, а затем в Ливии, скатится — если сильные мира сего не спохватятся — к третьей и последней мировой войне, для которой в сердце Центразии — Афганистане — готовится поле боя.

Константин Анатольевич Черемных

Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика