Газета Завтра 585 (6 2005)

Что могла бы ответить режиссер Франческа Замбелло? (я не исключаю, что это второе имя режиссера, иногда, врасплох она говорит на чисто русском языке, без переводчика, — наверное, из наших эмигрантов)...

Конечно, Ф. Замбелло должна был а ставить то, что написано в текстах, в словах Брюсова и Прокофьева, но в музыке Прокофьева, хотя поместила все действие в "коммунальную квартиру двадцатых годов" — откуда ей знать интонационное разнообразие русской души? В этом плане, мне кажется, с актерами вообще никто не работал.

Но какой-то интерес, некий личностный вклад режиссер должна же была внести, вот она и поместила все события в политическую "коммуналку" двадцатых-тридцатых годов, возможно, это и был заказ, иначе для чего было её приглашать в Большой и затевать этот вертеп...

Я бы спросил режиссера: как вы думаете, для чего С.Прокофьев написал и вставил в оперу "Огненный Ангел" сцену с Мефистофелем и Фаустом с соответствующим "антуражем" да еще в комедийном ключе?.. Если эту сцену убрать из спектакля, сюжет не пострадает, тем более "коммунальный междусобойчик". Конечно, в коммуналке могут происходить самые не вероятные, не согласующиеся между собой события, — это в коммуналке, а не в партитурах С. Прокофьева, у него ничего случайного, лишнего не бывает, надо лишь найти структурные зависимости различных пластов, их функциональную задачу и нагрузку. И действительно, у В. Брюсова этих персонажей нет, для чего же Прокофьев ввел комедийный эпизод в свое духовно наполненное, сосредоточенное произведение? Меня это озадачивало и в молодости и в зрелые годы. Я считал и считаю, что балет и опера — это высшее проявление театральной культуры, которым доступны такие темы и сюжеты, которые недоступны другим видам искусства и литературе, еще один шаг, один рывок и русский музыкальный театр мог бы подняться на уровень той духовности, где территория Церкви, очищающей, воодушевляющей, созидающей. Но... увы и ах, видите, величие русского Художника втиснуто в "коммуналку". Да и сцена с Мефистофилем, этот комедийный сюжетик получился серенький, и не комедийный, и не легкий, поэтому и следующий за ним трагический акт, разрешающий все и вся, не получил того значения, которое возможно было, хотя, конечно, Прокофьев "взял свое" — музыка потрясает.

С. Прокофьев — драматург-симфонист, он хорошо знает душу зрительного зала, он отлично владел внутренними законами сонатно-симфонического цикла. Перед грандиозным пятым актом, он дает "передышку" зрителю-слушателю, — в сонатно-симфоническом цикле третья часть неслучайно отдавалась передышке — композиторы писали скерцо, веселое, игривое или беззаботное, слушатель как бы отдыхал, набирался свежих сил перед заключительной частью — грандиозным куполом, венчающим духовное мироздание композитора.

Сцена с Мефистофилем дает режиссеру широкие возможности постановки интересной комедийной сцены, уж здесь-то комикование было бы уместным, драматургически обоснованным. Даже если вы не видели "Дуэнью" ("Обручение в монастыре"), если вам не показывали кинокадры с Прокофьевым-дирижером (если представится такая возможность, посмотрите, как проводит скерцо Сергей Сергеевич, как играет сарказмы — это школа. Великий дирижер Е.Мравинский это знал), вслушайтесь в оркестр сцены Мефистофеля и Фауста, там очень много интересного в своем роде. Там и придумывать ничего не надо — внимательно отнеситесь к партитуре и ставьте Прокофьева, а не "коммуналку".

Опера С. Прокофьева "Огненный Ангел" не могла быть поставлена в советском атеистическом государстве, ведь здесь С.Прокофьев выводит нас на самое острие борьбы духа и тела. "Вот поэтому Большой театр и допустил промахи, — говорили мне, — нет опыта, нет ориентиров в духовно-душевном мире отечественной оперной режиссуры". Но, как показал опыт Большого театра, нет его и у зарубежной.

Я хочу заострить внимание режиссеров, хореографов, сценографов, композиторов на двух проблемах, не преодолев которые музыкальный театр будет давать повод для споров, создавать однодневные произведения, ограждать себя от зрителя, т.е. вызывать охлаждение к Большому театру (впрочем, он и так давно охладел, здесь уместнее говорить о возрождении интереса широких масс к балету и опере):

Режиссура внутренних событий принципиально отличается от событий между людьми; здесь и способы развертывания образов принципиально различны.

Обращаясь к науке — к эстетике и поэтике — будем помнить, что они формировались на материале литературы, живописи — эстетика "литературоцентристская" изначально. Музыкальная эстетика со своими специфическими законами развертывания образа отодвинута на второй-третий план. Изучайте музыкальное мышление и вам многое откроется при создании образа внутренней среды.

Интересующихся проблемами поэтики адресую к книге "Жест-Слово-Интонация". Духовные темы будут доступны и вам.

АПОСТРОФ

АПОСТРОФ

Владимир Винников

0

АПОСТРОФ