Газета Завтра 6 (1210 2017)

В конце концов, перед Иваном Яковлевичем встал вопрос: или он остаётся в лоне французской жизни уже как гражданин Франции, либо порывает с этой страной... Билибин не был взбалмошным, импульсивным человеком, все его действия и поступки были результатом глубокого осмысления личных задач и возможностей. Поэтому когда в 1935 году художник вступает в контакт с представителями русского посольства во Франции, это не кажется удивительным. Вскоре ему приходит крупный заказ на выполнение большого монументального панно на тему «Пахарь-богатырь Микула Селянинович» для здания советского представительства. В этом же году  он пишет письмо-обращение к директору советской Академии художеств Исааку Израилевичу Бродскому, где говорит о том, что хотел бы вернуться и работать в СССР.

«ЗАВТРА». В своих автобиографических записках Иван Яковлевич писал: «Несмотря на громадный интерес жизни в Париже, в мировом центре искусства мне больше всего не хватало моей страны». И вот возвращение в СССР, уже в новую, советскую Россию, в сталинскую Русь. Как всё произошло?

Татьяна ВЕРИЖНИКОВА.  Это было мужественное решение. Невозможно было гарантировать, даже при всём значении Билибина, что по возвращении на Родину его жизнь будет абсолютно безмятежной, и он будет пребывать исключительно в лоне привычного ему бытия, работы, творчества. По воспоминаниям И.И. Мозалевского, они с Билибиным обменялись юмористическими стихотворениями на отъезд на Родину. Иван Яковлевич назвал своё стихотворение-оду «Нечто охотничье или натуралистическое» и в шутливой форме описал весь свой эмигрантский путь:

«Когда внезапная опасность испугает

Зайчишку серого в убежище его,

То, выскочив стремглав, он вихрем удирает

Куда глаза глядят, не помня ничего.

…Но происходит вдруг престранное явление:

Бежал не прямо он, а описал он круг.

…А дома зайца ждёт, быть может, и покой, а может, и могила».

С таким философским, я бы даже сказала,– стоическим восприятием судьбы он отправляется в путь. Иван Яковлевич тщательно собирался домой, упаковывал вещи, прежде всего, ящики книг и художественные принадлежности. Он говорил, что «без книг для меня нет жизни, книги – это моя жизнь». Кстати, Билибин очень активно использовал свою библиотеку в педагогической деятельности. Сохранилось воспоминание о том, что он всегда появлялся в академической ленинградской мастерской книжной графики с видавшим видом портфелем, перевязанным бечёвкой, в котором тащил ученикам кучу книг из своей библиотеки, стремясь каждому дать то, что ему нужно по его теме, объяснить, как ею пользоваться, как извлечь необходимый материал. При этом единственная его просьба была к студентам – не перекладывать листы бутербродами, а употреблять другие закладки…

«ЗАВТРА». Художник посвятил всю свою жизнь книгам, однако он обладал особенной, футурологической интуицией. И.А. Бродский вспоминает, как в начале января 1942 года Иван Яковлевич пришёл к нему, чтобы подарить фотоаппарат«Лейка». Он предчувствовал свою болезнь и хотел, чтобы Бродский продолжал фотографировать, стал фото-летописцем. «Учтите, - заметил Иван Билибин, – через сто лет человечество не будет иметь времени для чтения. А фотографии, уверен, люди всегда будут смотреть с интересом». Не кажется ли вам, что это понимание динамики развития человечестваи приоритетности фотографии в этом контексте, как мы видим это в 2017 году, особенно поразительно?