Газета Завтра 6 (1210 2017)

Параллельно Билибин занимался и книжной графикой. Это знаменитое издание «Сказки о купце Калашникове», серия иллюстраций к русским былинам. В иллюстративном цикле былин Иван Яковлевич достигмасштаба героического звучания, монументальности и чувства русского национального духа.

Перед войной Билибин работал над эскизами для постановки «Князя Игоря» в Львовском театре оперы и балета. Готовился к созданию костюмов и декораций для «Ивана Грозного» от Эйзенштейна. Он с радостью согласился на эту работу, но 21-е июня 1941 года всё изменило.

«ЗАВТРА». Пребывание Ивана Яковлевича в Ленинграде в 1941-1942 гг. стало легендарным. Ему неоднократно предлагали эвакуироваться, но он неизменно отвечал: «Из осаждённых крепостей не бегут, их защищают». В каких условиях жила семья Билибиных? Что это за подвал в Академии художеств?

Татьяна ВЕРИЖНИКОВА. У Билибина были планы – как всегда, в сентябре поехать в Крым и хотя бы месяц отдохнуть. Но как раз в сентябре 1941 года начались бомбёжки Ленинграда и появились первые признаки голода. Академия продолжала работать, студенты (за исключением добровольцев) ходили на занятия. И к ноябрю– началу декабря 1941 года стало очевидно, что нормальная жизнь невозможна. Необходимо было мужество и силы, чтобы остаться человеком, выжить и сохранить то духовное и интеллектуальное достояние, которое является основой культуры. Это было тяжело сделать. Поэтому руководство Академии и профессорско-преподавательский состав приняли решение переселиться в подвалы Академии художеств, где был организован стационар и бомбоубежище. Подвалы Академии – целый подземный город с гигантскими старинными сводами. Та часть подвала, где жили ведущие педагоги Академии, называлась «профессорский дот». Жили они там в очень суровой обстановке, практически не раздеваясь, впроголодь. В «профессорском доте» жила и супруга Ивана Яковлевича, Александра Васильевна Щекотихина-Потоцкая.

«ЗАВТРА». Как проходили последние дни в блокадном Ленинграде, когда Иван Яковлевич уже ослаб и заболел? Нет ли какой-то параллели между той сказочной Русью, которую он создал, и жуткой реальностью, которая его настигла в 1942 году? Ведь никакой кукольности, никакой декоративности в Великой Отечественной войне не было. Но эта война возродила ту монументальную мощность и духовность, то национальное, что Билибин изображал в былинах.

Татьяна ВЕРИЖНИКОВА.  Положение, в котором оказался Иван Яковлевич, было тяжёлое. В январе 1942 года он всё больше и больше слабел. Он почти не покидал кровати, не хотел есть. 6 февраля Иосиф Анатольевич Бродский навестил Билибина. Описывает он его как очень похудевшего, с тёмным лицом, с горящими чёрными глазами. Бродский принёс и оставил у него на тумбочке какую-то снедь. Но Иван Яковлевич к еде не притронулся.

Они договорились встретиться 9 февраля. Но 8-го позвонили и сказали, что Ивана Яковлевича не стало. Жизнь его оборвалась, организовать похороны было трудно. Специальная бригада, созданная из оставшихся студентов, похоронила Билибина на Смоленском кладбище в братской могиле с другими профессорами, разделявшими с ним «профессорский дот». Без сомнения, война и смерть в блокаду обнажили монументальный и цельный характер художника. И его стихотворная ода на новый 1942 год, прозвучавшая в новогоднюю ночь в подвале Академии художеств, подтверждает это:

На 1942 год. Ода

Когда во дни суровой бури

Исходит кровью род людской,

Когда стал чёрным цвет лазури,

Когда и гром, и свист, и вой

Переполняют всю вселенну,

И потрясенну, и смятенну

Стеченьем горя и невзгод,

Смертей, увечий и стенаний, —

Встречаем мы наш Новый год.

Когда презренные тевтоны,

Как гнусный тать в полнощный час,

Поправ законные препоны,

Внезапно ринулись на нас;

Когда вверху стальные враны,

Бесчисленны аэропланы,

Парят, грохочут и гудят;

Бросают смертоносны бомбы;