Газета Завтра 606 (27 2005)

Милиционеры переглянулись: сейчас из-за имущества чего только не происходит. Частная собственность делит людей, брат на брата идёт. Хорошо, если до смертоубийства не доходит. "Ясно, отец, — сказал капитан Комлев. — Давай будем на твою дочь непутёвую "хулиганку" оформлять. Мало ей не покажется. И в банке своём пусть расскажет потом, как и за что её привлекли. В следующий раз как положено вести себя будет. Тем более перед Днём Победы". Старик покачал головой: не надо. Не в "хулиганке" дело, дочку он уже простил, но осталась какая-то другая обида, не на неё лично.

“Почему так вот, не по-людски получается? Знаете, что для меня значит этот праздник? На этой войне батька мой погиб, оба брата, только фотокарточки от них и остались. Сам я под сердцем подарок немецкий ношу, — Старик закатал рубаху, и показал засевший под сердцем тёмный кусок вражеского металла, — и вот такое перед самым праздником…” Как же это, за что? "Ребята, — сказал Старик. — Оставайтесь у меня. Зовите водителя. Выпьете со мной за Победу. Дом у меня просторный, найду, где всех вас положить". "Нельзя, отец, — покачал головой капитан Комлев. — Мы на дежурстве. Пока вызовов нет, но в любой момент могут поступить". "Хорошо, — кивнул Старик.? Тогда хоть чокнитесь со мной. За Победу"…

Провожая группу немедленного реагирования, Старик доковылял до калитки. Случилось редкое: могучий уазик забуксовал в размякшей от дождей глинистой колее деревенской дороги. Мотор рычал, колёса бешено крутились, разбрасывая комья грунта, но машина не двигалась с места. "Оставайтесь, оставайтесь!" — крикнул Старик. "У меня дом большой, всем места хватит!"… Но вызвали по рации "газон" МЧС, те вскоре прибыли и вытянули уазик. На прощание капитан Комлев обнял старика и сказал: "Прощай, отец. Долгих лет жизни тебе и доброго здоровья. А если что с дочкой опять… Звони".

ЖИЛИ-БЫЛИ

Анна Серафимова

ЖИЛИ-БЫЛИ

Обеспокоенность Ларисы Ивановны вызвана вот чем: активизировались служители культа некоего толка. Все эти приемы у президента, прочие кремлевские посиделки... По ее мнению, они стремятся обратить в свою веру как можно больше русских, татар, вообще представителей иных конфессий. Лариса Ивановна — активный член церковной общины одного из московских приходов. Она — типичная современная православная: еще несколько лет назад атеистка, ныне — глубоко верующий человек, "раба Божия Лариса", как она сама себя называет.

Раба Божия не просто вслух выражает обеспокоенность таким поведением, но как бы упрекает в их служебном рвении нашего общего знакомого Евгения Иосифовича. Тот упреков категорически не принимает ни в адрес свой, ни обвиняемых, с недоумением восклицает: "Ерунда какая! Зачем им это надо?! И никому не надо: у вас своя вера, у нас — своя". И далее в том смысле, что активные религиозные деятели пытаются не обратить в иудейство разные народы, а лишь стремятся воцерковить невоцерквленных сородичей, направить их на путь истинный, который у них, конечно, свой, особенный. Потому не ставят целью захватить чужие приходы с паствой. Мол, напротив: среди православных священников немало выкрестов, а вот среди них, а уж тем более в земле обетованной, в отличие от попов в России, русских едва ли найдете.

Лариса Ивановна в попытках возразить взывает ко мне, но я неожиданно для нее целиком и полностью принимаю сторону Иосифа Евгеньевича. У меня нет ни малейшего сомнения, что их уважаемые соплеменники совсем не заинтересованы, чтобы татары, буряты, русские и прочие народы принимали бы иудейство. Да, каждому свое. В том числе своя вера. Еще чего не хватало: чтобы всякие там гои обращались в веру господ и считали себя избранными? Не много ли наберется желающих, не перебор ли будет с избранными?

Ну а о том, чтобы пустить чужаков в святая святых— изучение, распространение религии, формирующей мировоззрение, менталитет избранного народа, и говорить нечего. Конечно, никаких там татар-удмуртов! Да и остальные народы просят не беспокоиться.

Нет сомнения, что эти самые якобы интенсивно обращающие россиян в свою веру заинтересованы, чтобы народы, среди которых они рассеяны (ныне исключительно добровольно, замечу), исповедовали бы не просто христианство (католицизм, протестанство), а именно православие. Это самая прекрасная религия, которую может исповедовать народ, среди коего им предстоит жить.

С его-то заповедями: "Всякая власть — от Бога", "Ударили по щеке— подставь другую", "Бог терпел и нам велел", "Не собирайте сокровища на земле, собирайте на небе", "Чем больше лишений и страданий испытаешь на земле, тем больше шансов попасть в царствие небесное", "Легче верблюду пролезть в игольное ушко, чем богатому попасть в рай" — с осуждением сребролюбия и призывами к смирению и покаянию. Одним словом, будь нищим, избиваемым, терпи все это смиренно и радуйся, роясь в помойке в перерывах между тумаками, грядущему неотвратимому небесному блаженству.