Газета Завтра 767 (31 2008)

Фильмы эпохи перестройки — не только особый вид воспроизведения, но очень специфичный подотдел мировосприятия. Нет ни одной страны и временного промежутка, где бы режиссёры верещали, желая ввоза и проката импортной продукции; везде "мастера искусств" понимают, что конкурент — это гад, и перегрызут горло не только за доллар в кинотеатре, но и за строчку в газете. Перестроечным же представителям киноиндустрии были чужды пошлые буржуазные предрассудки, они свой бизнес пытались пресечь ввозом изделий иностранных фабрик грёз. Похоже, на Пятом съезде кинематографистов СССР были собраны люди с суицидальными наклонностями — другие предположения ненаучны. Тогда же началась и сегрегация советской киноиндустрии, одна часть которой пыталась "держать марку" (непонятно, из каких творческих и финансовых источников), снимая нечто, похожее на кино, а другая поэтапно сползала в направлении депрофессионализации. Солидарной чертой обоих направлений было отсутствие каких-либо оригинальных режиссерских, операторских или актёрских находок, весь жанр держался исключительно на уверениях авторов, что вот сейчас-то, при снятии запретов, — и появится "новая откровенность", которая увековечит автора в анналах мирового искусства и осчастливит аудиторию новыми знаниями. Первым из произведений, "покоривших" публику, был "Курьер": про московского инфанта, который не знал, чем себя занять как в рабочее, так и в личное время. Хорошо запомнился последний кадр нетленки — увидел курьер солдатика и задумался о чём-то несбывшемся. Но ведь всем помнится, что в тот момент шла афганская война, и все помыслы "курьерского" призывного контингента были направлены на откос от службы в армии, "типичность" в остросоциальном произведении отсутствовала. На армейскую среду воздействовали другие фильмы. "Недобитая" советская система дистрибьюции способствовала тому, что даже на БАМе у строителей находились журналы "Советский экран" — абсолютного информационного вакуума не было. Большую ажитацию вызвал в роте номер, где рекламировали съёмочный процесс "Меня зовут Арлекино": актриса была повышенной оголённости и наличие сцены изнасилования. Всё было предельно заманчиво, подразделению непременно хотелось защитить несчастную жертву от негодяев. С киномеханика требовали, чтобы непременно привёз грандиозный кинохит. Но тот сумел выцарапать только "Забытую мелодию для флейты", — говорил: "Там тоже пиканты". И до того казалось, что Эльдар Рязанов — режиссёр конкурентный лишь в условиях изоляции, но "Забытая мелодия" перевела домыслы в чёткую уверенность. С тех пор он и снял только один шедевр — про котлетки Наины Иосифовны.

Пьянящий ветер свободы сыграл с мастерами самого капиталоёмкого из искусств злую шутку. Они всерьёз думали, что можно жить в обществе и быть свободными от него, что деньги будут сами на них сыпаться с вертолёта.

Не знаю, как в провинциях, а в столице на киношку "АССА" заманивали футболками с одноимёнными надписями — американская рекламная технология без тождественных или хотя бы адекватных целей. Хотя была и советская специфика: сыграло свою роль отсутствие видеоклипов, а посмотреть на группу "Кино" с Виктором Цоем можно было, только отсидев весь фильм.

Ещё одна появившаяся в тот момент технология кинопродаж — "открытый конкурс актёров". Вся страна гадала, кто же будет играть в фильме "Чучело"; истеричные мамаши свозили девочек на "Мосфильм" только для того, чтобы узнать, что героиню исполнит дочка Пугачёвой. Ещё больший перегруз был с кастингом на роль "Интердевочки". Грандиозная, наверное, замышлялась киношка, но публика к тому моменту уже "наелась". Я было собрался оскоромиться, сходить на "крутой советский секс-фильм", но спросил чьё-то мнение. Ответ напрочь отбил охоту к просмотру: "Вот дура там баба, доллары меняла по курсу один к двум. Пришла б ко мне, я б по пять купил".

Особняком стояла "Маленькая Вера". Не знаю, кто в съёмочной группе был носителем половой перверсии: режиссёр или оператор, — но женщин они точно не любили: всего одна сцена снята в подобающем ракурсе. Районные танцплощадки эти застенчивые хлопцы тоже не посещали (нормальные пацаны махались совсем не так), а самым инфернальным персонажем была постоянно лязгающая железная дорога.

Гайдай выдал "На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди", но его никто не смотрел со времён провала "Спортлото-82". Фильм был "совместного производства", как уверяли организаторы процесса, деньги давали "международные инвесторы", так что мировой триумф во всём мире обеспечен. Но "международность" была откровенно дефективной: "два мира — два Шапиро" пересказывали другу несмешные анекдоты.