Читаем Газета Завтра 767 (31 2008) полностью

Хор "Кредо" был образован весной 2002 года из выпускников и студентов музыкальных вузов Украины. Возглавляет его лауреат премии им. Ревуцкого, обладатель Гран-при III Всеукраинского конкурса дирижёров Богдан Плиш. Хор гастролировал в России, Германии, Италии, показывая в основном сочинения современных авторов. Коллектив "Кредо" с самого начала заявил о себе как о пропагандисте самой новой музыки. Это заметно отличает "Кредо" от других хоров, предпочитающих срывать аплодисменты на перепроверенных временем сочинениях, без конца исполняя "Легенду о 12 разбойниках" и сладкозвучные "хиты" старых московских синодалов. Уже через год после возникновения "Кредо" — хор-младенец! — вторым в мире, после капеллы Чернушенко, исполнил законченные только в 1998 году "Песнопения и молитвы" Свиридова, причём записал на диск и никогда ранее не звучавшие свиридовские откровения. Знатоки хоровой музыки начинали слушать диск "Пiсноспiви та молiтви" с саркастическим выражением лиц, а заканчивали — с потрясённым: "Надо же, капеллу Санкт-Петербурга перепели!"

Глобальным, мощным, покорившим всех меломанов и не только событием стало выступление "Кредо" на V Пасхальном фестивале. В мае 2006 года, в Москве, хор представил в храме Живоначальной Троицы в Серебрениках программу "Киевский распев". Конечно, звучали и знаменитые обработки мелодий старинных распевов Киево-Печерской Лавры, выполненные Архангельским, Рахманиновым, Чесноковым; но подлинной сенсацией стали никогда ранее не звучавшие, сочинённые для "Кредо" хоры современных, в большинстве молодых и средневозрастных украинских и российских (sic! вот вам и "хохляцкий национализм"!) композиторов. Диск с этой в полном смысле слова небывалой музыкой также записан, и где! — в древнейшем храме Русского мира, взорванном и воссозданом Успенском соборе Киево-Печерской Лавры с его неземной, воистину райской акустикой.

Такое сочетание современности, даже сверхсовременности, и опоры на тысячелетние истины (не только музыкальные, но и религиозные) — фирменный стиль хора "Кредо", его "патент".

Шестилетняя история коллектива подтверждает этот вывод. Недавнее выступление на VII Московском Пасхальном фестивале в церкви Вознесения Господня у Никитских ворот (знаковый для русских храм — здесь венчался Пушкин) стал выходом на единственную орбиту — современной славянской музыки. Уже не было реверансов в сторону любителей привычного хорового стиля — ни одного хора, звучавшего ранее! В результате совместной деятельности Богдана Плиша и композиторов России и Украины на свет Божий явились Канон Пасхи, Часы Пасхи и Пасхальная антифонная литургия. Знатоки понимают — труд огромный и более чем ответственный, ибо отвечали хористы и композиторы не только перед внимавшими им людьми…

Богдан Плиш и "Кредо" вскрыли абсолютно новый пласт культуры. Они показали и то, что этот пласт существует, и то, что он превосходен. Малоизвестные и вовсе никому не известные композиторы среднего и молодого поколений, оказывается, вполне могут конкурировать на концертных площадках не только с П. Чесноковым и А. Архангельским (это без сомнения!), но и, может быть, успешно соперничать с С. Рахманиновым и Г. Свиридовым, что гораздо сложнее. Возможно, "Кредо" явило миру новых классиков, как некогда Юрловская капелла поразила музыкальную общественность Свиридовым, а хор Минина — Гаврилиным.

Пора рассказать о самой музыке, прозвучавшей в майском… концерте ли? Богослужении? "Кредо" при стечении многочисленных слушателей, тепло приветствовавшей и хористов, и сочинителей.

Канон Пасхи, написанный молодой киевлянкой Богданой Працюк, тонко и изысканно напомнил о классических знаменных и киевских распевах. Хор был разделён на две части и располагался в противоположных частях храма. Это и есть роскошное антифонное ((противозвучное", "стерео") пение, столь редко слышимое прихожанами по причине обычной малочисленности церковных хоров. Главный тропарь Пасхи, услышанный Б. Працюк, лучился древней христианской радостью и молодой незамутнённой энергией.

Часы Пасхи сочинены двумя московскими композиторами: Владимиром Довганем и Иваном Вишневским. Музыка блистательная, одновременно мощная и нежная, мастерски сделанная. Следует выделить "Воскресение Христово видевшее" В. Довганя, отмеченное особо проникновенной и тёплой мелодией, и ипакои "Предварившия утро" И. Вишневского: завораживающее, мистически затаённое поначалу сочинение с присущим композитору гармоническим и полифоническим накалом приходит к пронзительной кульминации.

Сочинение украинца Александра Щетинского "Боже, умудри ны и благослови ны" — изумительная в своей простоте и чистоте просьба, как и Задостойник Пасхи "Ангел вопияше" Михаила Шведа с его впечатляющим соло тенора.

Просветлённая и тонкая мелодика "Херувимской песни" киевлянина Михаила Шуха в удивительно красивой Аллилуйе поднимается до вершин радости, которую способен только познать человек…

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Соколы
Соколы

В новую книгу известного современного писателя включен его знаменитый роман «Тля», который после первой публикации произвел в советском обществе эффект разорвавшейся атомной бомбы. Совковые критики заклеймили роман, но время показало, что автор был глубоко прав. Он далеко смотрел вперед, и первым рассказал о том, как человеческая тля разъедает Россию, рассказал, к чему это может привести. Мы стали свидетелями, как сбылись все опасения дальновидного писателя. Тля сожрала великую державу со всеми потрохами.Во вторую часть книги вошли воспоминания о великих современниках писателя, с которыми ему посчастливилось дружить и тесно общаться долгие годы. Это рассказы о тех людях, которые строили великое государство, которыми всегда будет гордиться Россия. Тля исчезнет, а Соколы останутся навсегда.

Иван Михайлович Шевцов , Валерий Валерьевич Печейкин

Публицистика / Драматургия / Документальное