Газета Завтра 767 (31 2008)

Производство таких "идеальных" вещей, способных прослужить много-много лет, потребует особого качества сборки и, вероятно, будет штучным. Данное направление представляет особый тип потребительской культуры. Главными становятся прочность, долговечность и качество вещи, а не её новизна и популярность.

Цена таких вещей, разумеется, резко возрастёт. Но общество в результате получит драгоценный ресурс, который перестанет бездумно проматываться в рыночной гонке.

И книги, и автомобили будут создаваться под заказ, строго в том количестве, в котором они необходимы. Приобретение такой "долгоиграющей", дорогой и драгоценной вещи станет, безусловно, событием для семьи, для рода. Этот "новый вещизм" немного напоминает кустарные времена, традиционное общество, Средневековье — но, между тем, в этой формуле таится возможное будущее.

Вполне вероятно, что идеология "вечных вещей" и есть одна из опережающих социально-экономических технологий, необходимых России.

Георгий Судовцев АПОСТРОФ

Василий ГАЛИН. Ответный сталинский удар (серия "Загадка 37 года"). — М.: Алгоритм, 2008, 272 с., 4000 экз.

События семидесятилетней давности почему-то не вызывают особого интереса у "официальных" отечественных историков. Практически "незамеченным" прошёл соответствующий "юбилей" аншлюса Третьим Рейхом Австрии (11-12 марта 1938 года). На очереди, судя по всему, — такая же "фигура умолчания" относительно Мюнхенского соглашения (29-30 сентября 1938 года). Зато можно не сомневаться, что через год с небольшим 70-летию "пакта Молотова-Риббентропа" (23 августа 1939 года) будет посвящен целый вал публикаций не только в Российской Федерации, но и далеко за её пределами. Как же — подписав это соглашение с нацистами, именно Сталин фактически развязал Вторую мировую войну?! Да еще стал соучастником гитлеровской агрессии, приняв участие в разделе мирной Польши?! И только ход последующих событий, к сожалению, избавил его от юридической ответственности за эти и последующие преступления (аннексия балтийских республик, захват Бессарабии, война против Финляндии).

Книга Василия Галина напоминает о полной безосновательности и ангажированности подобной концепции, с удовольствием тиражируемой западными и прозападными масс-медиа на протяжении всего последнего двадцатилетия. В этом плане она вполне оправданно носит, скорее, не исследовательский (как другие работы автора), а популярный характер, пусть не слишком скрупулезно, но вполне последовательно и доказательно восстанавливая картину того, как США, Великобритания и Франция на протяжении практически всех межвоенных и — в особенности — шести (1933-1939) "предвоенных" лет фактически толкали Гитлера на агрессию против Советского Союза, потакая формированию военной машины Третьего Рейха и расчищая ей "дорогу на Восток". Однако надежды "западных демократий" на то, что "последний немец убьёт последнего русского и растянется мертвым рядом" (слова Рандольфа Черчилля, родного сына "того самого" Уинстона, герцога Мальборо) не вполне оправдались.

Гитлер в какой-то момент "отвязался" и "вышел из-под контроля" хитроумных политиков Антанты. Василий Галин специально останавливается на таком вроде бы малозначительном моменте, как оккупация Венгрией 15 марта 1938 года чехословацкой Рутении, на крохотной территории которой планировалось провозглашение независимой "Карпатско-Украинской республики" как плацдарма для вторжения в советскую Украину. То, что Гитлер, разрешив оккупацию этих земель Венгрией, уклонился от этого сценария, вызвало острейшую реакцию в Лондоне. "Было бы иллюзорно считать, что в отношении Англии к Германии не произошло резкого поворота", — приводит автор цитату из отчета немецкого посла в Лондоне Герберта фон Дирксена от 18 марта 1938 года. Но события уже покатились по совершенно иной колее, и от идеи "крестового похода европейских держав против русского большевизма", которой политические лидеры Великобритании и Франции перед Мюнхеном пугали президента Чехословакии Эдуарда Бенеша, им окончательно пришлось отказаться именно после пакта Молотова-Риббентропа, который ознаменовал блестящий в тех условиях выход Советского Союза из фактической международной изоляции, организованной Лондоном и Парижем.