Газета Завтра 768 (32 2008)

Многие из людей, занимающих властные должности, увлечены древней теорией общественной кастовости. В эту обёртку упаковывается сегодня и неоязычество, и внутренний атеизм. Кстати, впервые о воинах и торговцах я услышал в середине девяностых от одного крупного преступного авторитета. Тогда криминалитет уже начал понимать, что тюремных "понятий" недостаточно для оправдания своей модели существования, и панически, в ситуации самоистребления, искал свой — локальный — смысл. Тем неприятнее слышать эти "телеги" от власть имущих, и обслуживающих их интеллектуалов. Связи, взаимодействия, внутри общественных сословий организованы намного сложнее. Но суть даже не в этом, — общество прошло сословно-классовую стадию организации и сегодня больше зависит от выдумок глобальных отраслевых и финансово-информационных союзов. "Газовики" сегодня влияют на Россию намного больше всех, вместе взятых, торговых трестов. Армия же маргинализирована — выдавлена на обочину общественно-политических процессов. Словесные манипуляции анахронизмами демонстрируют неадекватность большой и влиятельной части политической элиты. У парламентариев появилась мода на исполнение бездарных, инфантильных песенок, "патриотической" направленности. В чем цель — звездами стать? Повести за собой молодежь? Набрать имиджевых дивидендов? В любом случае, избранная методика не просто ошибочна. Это — системное легкомыслие, демонстрирующее тотальную, внутреннюю профнепригодность. И совсем не потому, что я или кто-то другой так думает. Нет, это — не субъективная оценка, а объективный, доказуемый вывод. Мелочь? Из таких мелочей все и складывается. Обнадеживает, правда, что исполнительная власть намного меньше заражена такого рода инфантилизмом.

Далее, российское общество существует сегодня по законам первобытного социал-дарвинизма — на выживание. По Марксу это один из признаков последней стадии капитализма — империализма. Но наш капитализм явно недоразвит. И конкуренция совсем несвободна. Итак: неоязычество, социал-дарвинизм и недоразвитый капитализм. И глубинный кадровый кризис, распространяющийся "сверху — вниз". Сочинители блатных песен и юркие пропагандисты той же Думе явно нужнее, чем бескомпромиссные эксперты. Таковы (плюс-минус) исходные позиции.

В поиске идеологий мы уже привычно опираемся на западную мысль. И пытаемся оттолкнуться от "трех китов" западного благополучия: просвещения, модерна и рационализма. Здесь пристального внимания требует модерн, который рассматривается как абсолютная ценность. Но именно в эпоху модерна произошла окончательная утрата целостности европейской цивилизацией — механизм дробления целого на автономные смыслы заработал на полную мощность, заведя в омут ощущений постмодерна. В реальности постмодерна единый замысел свелся к механическому объединению массы подсмыслов. Это экуменизм в религии, корпоративность в экономике, глобализм в политике, синтез и эклектика в искусстве и т.д. Хотя нет, истоки экуменизма глубже: у детей нет религиозных и национальных противоречий — они приобретаются с возрастом. Коммунистическая утопия вызрела в Европе, в системе модерна, как и другая утопия — теория индивидуализма.

Индивидуализм предлагает отталкиваться не от наличия сходств — они слишком очевидны, а от наличия различий. Но индивидуализм слишком зависим от такого "виртуального" понятия, как — удача. И заканчиваются все теории индивидуализма тогда, когда приходит настоящая беда. Гипертонический криз, автокатастрофа или почечная недостаточность, — и ты уже не "кузнец своего счастья", а зависимый от близких, немощный человек. Но речь сейчас не о буржуазном антагонизме "личность — масса".