Газета Завтра 853 (12 2010)

     Самое отвратительное, что в этой операции "Прикрытие" активное участие принимала и принимает оппозиция вкупе с корпорацией "казенных патриотов". Уж эти-то громче всех вопили, что "Гайдар жизни не знает!", что он "не имеет представления о системе, которую взялся реформировать".

     Между тем, вопрос о том, понимал ли Гайдар советскую экономику и посещал ли он хоть раз в жизни советские промышленные предприятия, является совершенно факультативным, не относящимся к делу вопросом. Может, Гайдар и в самом деле ее не понимал, а, может, только делал вид — истории это неизвестно. Егора Тимуровича ведь не для того наняли, чтобы он работал с "пониманием основ" — его понимание оных никому не было нужно. Гайдара наняли для конкретного дела — "ошкурить" эту экономику под определенный заказ и освятить большой передел именем экономической науки и либеральной экономической теории. Именно под этот заказ его предварительно и раздули как "либерального экономического гения". Конечно, у Гайдара в его объяснениях потом концы с концами не сходились. Но для организаторов процесса это уже было неважно. Дело сделано, а уж вы там потом разбирайтесь: настоящий Гайдар либерал или не настоящий. Потешьте себя. И нас потешьте.

     Вопреки чревовещаниям наших патриотов и непотопляемых лидеров фракции КПРФ, Гайдар, конечно, "понимал, что он делает". Операция под эвфемическим ником "реформа" стала трагедией и для него, такого гениального, успешного и упитанного — недаром же он умер. Его ведь заставили пожертвовать своим именем, списав результаты на "либерализм", "монетаризм" и личную свою преданность этим "учениям". Его принудили навсегда вычеркнуть себя из политики, активной социальной жизни и "порядочного общества", стать аттрактором проклятий и отрицательных энергий — таковы были rules of engagement. Не исключено, что и любовь к ирландскому виски, и сама смерть Егора Тимуровича были как-то связаны с действием этих энергий.

     И как этим энергиям было не оказать на Егора Тимуровича своего смертоносного влияния, если "реформу" начала 90-х россиянские идеологи "лепили" и продолжают "лепить" именно как "реформу Гайдара" (и наши казенные патриоты демонстрируют всяческую готовность принять такое объяснение), в то время как Гайдар был просто ее брэндом, когнитивным ярлычком, пришитым к этой операции чьими-то мягкими, невидимыми руками. Бывает так, что человек постоянно озвучивает рекламу какого-то товара и/или фирмы — и его постепенно начинают ассоциировать с этим товаром и/или фирмой. Вот таким-то человеком и был Егор Тимурович. В сущности, его роль была очень похожа на роль Лени Голубкова ("ты сидишь, а денежки идут"). Только разработанный для него сценический образ был принципиально другим — и значительно более сложным. Тут была драма — не только реальная, но и сценическая. Создатели бренда МММ до такого уровня сложности, конечно, не поднялись.

     Но при всем том, Егор Тимурович, даже в лучшие свои годы, был не более чем концептуальным зиц-председателем Фунтом, которому, после превращения в ходячий символ "лихих 90-х", и в самом деле не оставалось ничего другого, как "сидеть" при всех последующих режимах — правда, не в тюрьмах, а в глубоком общественном подполье, оставаясь рукоподаваемым лишь в пределах узкого круга своих ближайших адептов и эпигонов.

      ГАЙДАРА СЛИЛИ, потому что наступила новая фаза игры, в рамках которой своим бывшим заказчикам он был уже не нужен. Более того, им следовало держаться от него подальше. Вынести этого противоречия во взглядах на свою персону "гениальный" Егор Тимурович не мог, потому что имел амбициозный характер. И поэтому он умер.

     Гайдара списали, а Чубайса "приставили к делу". Уж очень удобной фигурой он оказался.

     Анатолий Борисович тоже является аттрактором всеобщей ненависти, но, в отличие от Гайдара, он обладает рядом специфических свойств, которые положительным образом сказались на его дальнейшей (после всеобщей ваучеризации) судьбе. Во-первых, он циничный исполнитель, который старательно, успешно и хладнокровно сделает все, что ему поручено, не "заморачиваясь" вопросами добра и зла, — как эсэсовцы в концлагере. Во-вторых, он идеально подходит на роль мегаотрицательного персонажа. Учитывая все это, заказчики растянувшейся уже на два десятка лет россиянской феерии решили создать для него совсем другой сценический образ.