Гектор и секреты любви

Пелеас приблизился к Мелисанде и принялся обнюхивать ее морду, однако она отвернулась и продолжила чесаться с угрюмым безразличием. Пелеас поменял тактику и стал скрести ей спину. Морда Мелисанды тут же расцвела, она перегнулась через плечо, чтобы обменяться с Пелеасом, скажем так, поцелуйчиком.

— Заметьте, Пелеас совсем не намного больше Мелисанды, — шептал профессор, — как у всех моногамных животных. Чем самец крупнее самки, тем выше уровень полигамности породы!

Аанг знаком велел ему замолчать, но немного припоздал. Пелеас и Мелисанда прервали свои нежности и уставились в их направлении разъяренными маленькими глазками.

— Хау-ху? — глухим голосом спросил Пелеас.

Не дожидаясь продолжения, Мелисанда вскарабкалась на дерево, а Пелеас поднялся в полный рост и принялся колотить себя в грудь огромными кулаками, издавая устрашающие крики, потом в два прыжка исчез в зарослях вслед за Мелисандой.

— Мы их напугали, — сказал Жан-Марсель.

Аанг Длинные Руки жестами изобразил поспешное бегство, потом со смехом произнес: кхрар! Единственное слово на нья-доа, известное Гектору, — он его быстро запомнил и знал, что оно означает «тигр».

— Тигры охотятся за ними, поэтому они все время начеку.

— Вот оно, будущее! — продолжил профессор Корморан. — Очень близкое к нам животное — вы же знакомы с общеизвестными цифрами, девяносто восемь процентов генов у них совпадают с человеческими, — и при этом полностью моногамное. Орангутанги создают пары и всю жизнь остаются вместе. Единственная обезьяна-католик, черт побери! — подвел он итог и расхохотался.

Аанг Длинные Руки тоже рассмеялся: профессор Корморан всегда казался very funny, даже людям, не знающим его языка.

— Постарайтесь понять, — продолжил профессор Корморан, — все эти пилюльки, модифицированные гормоны — все это пока еще детские игрушки. Настоящее будущее — за генетической терапией. Достаточно найти гены, определяющие структуру мозга орангутанга! Я имею в виду гены, отвечающие за стойкую привязанность супругов, а не те, что заставляют их кричать «ух-ух».

— И что будет, если вы их отыщете?

— Как что? Включу их в наш генетический код, и мы станем моногамным видом, будем хранить верность своим женам и мужьям, и дети наши будут такими же. Ну, что вы на это скажете?

— Очень интересно, — ответил Жан-Марсель. — И что, уже есть люди, работающие над этим?

— В любом случае здесь подходящее место для исследований, — сказал профессор Корморан.

— Я считал, что на Суматре осталось больше орангутангов, — заметил Гектор.

— Вы правы, однако там существуют правительственные агентства, инспекторы, госорганы, ну то есть всегда можно ждать неприятностей. А здесь своего рода ничейная земля, а точнее, тут имеются лишь умные и гостеприимные люди вроде славного Аанга и его соплеменников. Я закажу оборудование и…

Аанг вдруг предостерегающе взмахнул рукой и стал вглядываться в лес с напряженным вниманием. Все затихли.

Аанг и Жан-Марсель подняли ружья. В нескольких метрах от них кусты тихонько шевелились. Было слышно, как сквозь лес продирается какое-то крупное животное. Потом движение веток изменилось, и стало понятно, что это пара животных помельче, идущих друг за другом. Затем кто-то коротко вскрикнул от боли, на этот раз точно человек.

— Кто идет? — подал голос Жан-Марсель.

Аанг повторил вопрос на своем языке.

Ветки перестали качаться, потом в листве снова послышалось шевеление, после чего перед их взорами предстали одетые в непромокаемые шляпы и камуфляжные костюмы маленькие и очень смущенные Мико и Шизуру.

Гектор занимается этнографией

— Не похоже на очень крепкое, — предположил Гектор.

— Все равно будьте осторожны, — возразил Жан-Марсель. Гектор поблагодарил Ньяра, вождя деревни, невысокого сухонького мужчину, который только что опустил пиалу в большой кувшин с перебродившим рисовым суслом и с улыбкой протянул ему.

— Ваше здоровье, — сказал он, так как знал несколько выражений на языке Гектора.

Их ему передал по наследству дедушка, который вроде бы работал у Гекторовых соотечественников, когда те оккупировали ближайшие страны. По случаю приема Ньяр надел старое белое кепи без козырька, которое придавало ему весьма величественный вид.

Помимо кепи, у него имелись живые глаза, супруга-ровесница и еще одна помоложе — жена его покойного брата, как понял Гектор, а также очень громкий голос, когда он возмущался молодежью, делающей глупости. Они с профессором выглядели хорошими приятелями и часто чокались. Профессор успел шепнуть Гектору, что дал вождю несколько таблеток с компонентом А.

Все они сидели на бамбуковом полу большого общественного дома на сваях вокруг нескольких принесенных кувшинов. Женщины в расшитых туниках собрались чуть поодаль и о чем-то разговаривали между собой, напоминая большой букет цветов из ткани. Они пили гораздо меньше мужчин и проявляли большое любопытство к Вайле и Нот, которым одолжили традиционные наряды. Поскольку уже приближалась ночь, дети тоже находились здесь и играли в другом конце большой комнаты.