Ген человечности - 2

Обезопасившись от взрыва настолько, насколько это возможно, стали разбираться с вертолетом, и с теми, кто в нем сидел. Троих удалось вытащить, одного зажало так, что без специальной техники это сделать было невозможно. Преодолевая рвотные позывы, майор обыскал всех. Никаких документов, денег тоже нет. Все — европейцы, среднего роста, без особых примет. Обычные летные костюмы, какие используются во всех армиях НАТО, оружие — опять немецкое. У пилотов — пистолеты-пулеметы HK UMP45, у стрелков штурмовые винтовки G36, один пистолет-пулемет и одна винтовка были целыми, остальные — повреждены при катастрофе. В самом вертолете тоже не было ничего особенного — вертолет как вертолет, со стандартной НАТОвской подвеской вооружения. Вертолеты этой модели ограниченно используют специальные силы США, когда нужен скоростной вертолет дальнего действия, размером меньше чем Blackhawk. Но установить, был ли это армейский вертолет, или изначально частный, переделанный под установку вооружения, не представлялось возможным. Окраска черным — явно не армейская. Можно было бы попытаться «пробить» оружие по номерам, выяснить, где и кому оно было продано — но это было возможно, в той, другой, докатастрофной жизни. Сейчас же этот вертолет так и оставался вопросом, на который ни у кого не было ответов…

Катастрофа, день двадцать восьмой

Уоллес, ЛуизианаНочь на 30 июня 2010 года

Нет, ну это просто б…ство какое то…

Машина заглохла. Как-то сразу, неожиданно. Только что мотор работал, фары светили, освещая дорогу, я уже проехал Уоллес и искал место для съезда с дороги. И тут — сначала чихание, будто движку не хватает воздуха, а потом, почти сразу, ровный гул мотора бесповоротно оборвался, сменившись тишиной. Машина еще прокатилась вперед немного, по инерции и застыла на обочине дороги… Свинство полное…

Похоже, пуля таки попала в бензобак и большая часть бензина вытекла через пробитую пулей дыру. Кстати, после любого попадания в бензобак, машины вспыхивают только в кино. На самом деле, поджечь бензобак можно либо бронебойно-зажигательной, либо трассирующей пулей. Либо — если из бака утечка и рядом «коротнет» перебитая пулей проводка. А так — пуля просто пробивает бензобак и все…

Но как бы то ни было — дальше придется топать пешком. Хорошо, что через город проехал, если бы шел пешком — однозначно наткнулся бы на одержимых. А так — с ветерком, можно сказать проехался — пора теперь и ножками поработать…

Пощупал лежащий в кобуре пистолет, чтобы убедиться, что он на месте, в руки взял пулемет — во время езды он лежал у меня на тоннеле между сидениями, чтобы можно было быстро схватить. Приоткрыл дверь, прислушался, присмотрелся — даже принюхался. Темная ночь, почти не видно ничего. И не слышно — самое главное, что не слышно перестрелки (либо это хорошо, либо наоборот — очень плохо). И моторов машин тоже не слышно — значит, нет и погони. Только сверчки в траве сверчат, да ветерок еле подувает. Ничего, до берега Миссисипи — прохладное дыхание реки чувствуется даже здесь — меньше мили насколько я помню. Пойду прямо, минут через тридцать выйду на берег, а там — сориентируюсь.

Вышел из машины, еще раз огляделся и прислушался, дверь закрывать не стал — чтобы не хлопать, не привлекать внимание. Теперь только — Бог ноги дай…

Путь мой должен был пролегать по полю, отделенному от дороги канавой, а от реки — перелеском. Таких перелесков много посадили в тридцатые годы, во время Великой Депрессии — корни деревьев хорошо укрепляли расплывающиеся берега. Тогда это были всего лишь тонкие прутики в земле — сейчас на их месте стояли ряды настоящих зеленых великанов с роскошной кроной…

Осторожно, держа наизготовку оружие, пошел вперед, перепрыгнул канаву. Первые сто метров шел осторожно, после каждых двух-трех шагов на мгновение останавливаясь и прислушиваясь. Но опасности не было, на меня никто не бросался, только подувал ветерок, да противно ныли комары. Успокоившись, пошел быстрее…

И чуть не пропустил нападение. Даже пропустил, если быть честным. Как все-таки быстро, поразительно быстро мы превратились в кровожадных хищников, пусть даже и с помощью искусственно созданного вируса. Или это было в нас всегда, а вирус просто пробудил то темное, что дремало в нас, подавляемое мозгом. Не знаю. Но факт остается фактом — в считанные дни одним из самых опасных хищников на земле стал тот, кто когда-то был человеком…

Одержимый поджидал меня, когда до перелеска оставалось метров двадцать не больше. Стена деревьев отбрасывала на землю густую черную тень, настоящий мрак. Сплошная стена черного без малейших оттенков, в которой невозможно ничего было увидеть. И этот одержимый был опытен, видимо не раз охотился на людей. Он не стал бросаться на меня спереди, он залег на земле, затаился, пропустил меня мимо и только потом бросился.