Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

С источниковедческой точки зрения важно отметить наличие двух вариантов переписных книг 1725 г. Второй вариант 26*не охватывает всех московских слобод, но зато целиком отражает гостиную сотню, хотя и в сокращенных данных. Если учесть, что именно для гостей и гостиных людей материалы первой ревизии имеют первостепенное значение 27*

, понятной становится ценность книги под делопроизводственным номером 595 (основная имеет номер 4275). Ошибки или пропуски в первой книге чаще всего корректируются данными второй. Например, сказки гостя Алексея Филатьева и гостиных детей Василия и Алексея Гавриловичей Чирьевых отсутствуют в книге № 4275 и имеются в книге № 595 28*. Такие сведения в генеалогии равносильны поколению, т. е. одному из главных звеньев в родословной, и потому приобретают первостепенное значение.

Не менее важна и возможность проверки по ним отдельных показателей – о возрасте, написании фамилий и т. п. Например, в первой переписной книге возраст Ивана Федоровича Старцова указывается в 13 лет 29*

, а во второй – 3 года 30*. Поскольку во время 2-й ревизии 1747 г. ему было 25 лет 31*

, ясно, что в первый вариант переписной книги 1725 г. вкралась ошибка.

С точки зрения количественного состава сведений переписная книга 1747 г. мало, чем отличается от предыдущих и даже несколько уступает им, так как не содержит сообщений о местожительстве. Но вместе с тем со 2-й ревизии появляется и важное нововведение, дающее возможность восполнять лакуны в ранних переписях. Это указание для каждого лица об охвате его прежней ревизией. Такие формулировки, как «написанный в прежнюю перепись», «в прежнюю перепись прописной», «написанный в прежнюю перепись в таком-то городе или слободе», позволяют судить, принадлежало ли данное лицо к московскому купечеству во время предыдущей ревизии, если в ее материалах о нем нет сведений.

Существенным дополнением к переписной книге 1747 г. являются окладные книги, составленные во время очередной раскладки посадского населения Москвы 1748 г. В них содержатся сведения о месте жительства, причем указывается, живет ли тот или иной купец со своей семьей в собственном доме, «в наемном покое» или «снимает угол» и у кого.

Для анализа перемещения купцов, в частности прибытия в московское купечество, большой интерес представляют сведения о времени прибытия, месте, откуда прибыл и социальном происхождении (купец, крестьянин и т. п.). Вместе с аналогичными данными материалов других ревизий XVIII в. 32*эта информация дает богатейший материал для раскрытия характера, географии и источников формирования московского купечества, в частности первогильдейского. Сопоставив это с семейно-брачными отношениями, мы можем установить взаимозависимость и степень влияния генеалогических связей на названный процесс.

Большой интерес представляют сведения окладных книг 1748 г. о торгово-промышленной деятельности, из которых выясняется, имеет ли купец торг и какой (откупа, вотчины, лавки в разных рядах), содержит ли фабрики и какие и т. п. Конечно, в генеалогии эти фиксированные на определенный момент данные важны не столько сами по себе, сколько в динамике. К сожалению, в материалах последующих ревизий XVIII в. сообщения о торгах и промыслах имеются далеко не по каждой фамилии. Некоторое исключение составляют окладные сказки 1766 и 1767 гг. 33*, которые содержат данные, аналогичные окладным книгам 1748 г. Однако сказки эти имеются не по всем московским слободам. На конец XVIII в. подобные известия имеются в сказках 5-й ревизии. Сведения об этом можно обнаружить также в различных материалах архивных фондов ЦГАДА, ЦГИА, о которых будет сказано ниже.