Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

Политика государства, таким образом, определила особенности и основную линию в сдерживании крестьянского влияния на процесс формирования первогильдейского купечества. Хотя абсолютный процент выходцев из крестьян среди купцов 1-й гильдии Москвы конца XVIII в. был довольно высок (21,2%), он все же в большей мере явился результатом вынужденных отступлений правительства от главного направления своей политики. Вот почему переходы иногородних купцов в Москву, сдерживаемые только покидавшимися посадскими обществами, не заинтересованными в потере платежеспособных членов, и явились основным путем формирования высшего московского купечества. Однако относительная свобода провинциальных купцов от ограничений, свойственных крестьянам, была всего лишь средством для реализации возможности переходов. Побудительным же мотивом, без сомнения, было стремление купцов попасть в Москву. И это было оправданно. По описанию 1781 г., «Москва есть средоточие всей российской торговли и всеобщее хранилище, в которое наибольшая часть всех входящих в Россию товаров стекается, и из онаго как во внутренние части государства, так и за границы отпускается» 27*. Наряду с этим она стала и крупнейшим промышленным центром. По выражению А. А. Кизеветтера, «посадский человек переходил на новое место по мере того, как расширялся горизонт его торговых операций» 28*. В этом отношении Москва предоставляла широчайшие возможности. В надежде выгодно использовать их и стекались сюда многочисленные представители купеческих обществ провинциальных городов России.

Вывод этот находит подтверждение в следующих фактах. Из 53 иногородних купцов только 11 человек сразу или вскоре после прибытия были зачислены в 1-ю гильдию 29*. Остальные выходили и зачислялись в 3-ю (9 фамилий) и главным образом во 2-ю (33 фамилии) гильдию. Другими словами, подавляющее большинство иногородцев находилось на подъеме в своей предпринимательской деятельности. Не с пустыми руками переселялись они в Москву, связывая с ней надежды на расширение торговли. Характерно, что многие из них к моменту перехода уже имели здесь свои торги. К сожалению, мы не располагаем по этому вопросу более или менее полными данными, так как по сказкам 4-й ревизии 1782 г. известий об этом не имеется. Но и то, что известно, достаточно красноречиво. 13 семей торговали в Москве сразу после приезда 30*. Кроме того, ряд вновь прибывших купцов вскоре после зачисления в московское купечество вел так называемую отъездную торговлю. В Костроме жил бывший романовский купец И. И. Дехтярев, в Калуге находился «для своих надобностей» переселившийся из Воронежа в Москву И. А. Якобзон, отъездной торг имел прибывший из Переяславля- Залесского А. А. Куманин, вскоре после записи в московское общество из Елатьмы взял откуп в Касимове А. Н. Самгин 31*. Важно отметить, что процент этих купцов среди тех, первоначальные сообщения о которых приходятся на годы, когда подавались известия об их занятиях, был довольно высок и превышал число купцов, не имевших торгов (последних насчитывалось всего 11 человек).

Переходы иногородцев в Москву зависели не только от воли и возможностей купцов. Они определялись также причинами географического порядка. Дальность расстояний, безусловно, имела большое значение. Купцам городов Московской и близлежащих губерний было легче установить с Москвой торговые связи и отношения, необходимые для последующего причисления к московскому купечеству. Изучение географии происхождений московских первогильдейцев конца XVIII в. убеждает нас в этой мысли. Круг городов, из которых вышли в Москву рассматриваемые купцы, чрезвычайно широк и насчитывает 33 наименования. Среди них 6 собственно подмосковных городов (Верея, Зарайск, Коломна, Малый Ярославец, Можайск, Серпухов), 4 города Калужской губернии (Боровск, Калуга, Мосальск, Перемышль), 4 – Владимирской (Покров, Суздаль, Юрьев- Польской, Переяславль-Залесский). Все остальные в большинстве составляли контингент среднерусских городов, группировавшихся вокруг Москвы (Тула, Белев, Касимов, Воронеж, Курск, Мценск, Гжатск, Кашин, Торопец, а на севере Ярославль, Хлынов и др.). Характерно, что большинство из них располагалось на торговых путях, связывавших Москву с внутренними районами, и это составляло одно из важнейших условий в становлении центростремительных предпринимательских интересов местных купцов. В хронике Крестовниковых прямо указывается, что торговые связи с Москвой были причиной переселения этой фамилии в столицу 32*.