Генерал Деникин. За Россию, Единую и Неделимую

Следует заметить, что так называемый «традиционный монархизм» казачества – не более чем красивая легенда. Дон всегда подчёркивал собственную самобытность и самостийность, глухо переживая о переломе через колено казачьей свободы Петром Великим. Поэтому казаки, только получив шанс вернуть себе собственный суверенитет, поспешили восстановить «республику Казакию», о которой столь долго мечтали. С Россией же им было больше по нраву выстраивать союзнические и конфедеративные отношения, но никак не жертвовать собственной властью. Благо ресурсы позволяли безбедно существовать в этом благословенном краю.

Круг был временным, созванным до полного освобождения территории Донской области и созыва Большого Круга, поэтому и ставил перед собой лишь локальные задачи. К примеру, был сразу объявлен «принудительный заём» в 4,2 млн рублей у местных толстосумов, которые не желали раскошеливаться для Добровольческой армии.

Подавляющее большинство Круга не признавало ни немецкой оккупации, ни территориальных притязаний соседей (да и самой независимой Украины), но, так как германский сапог уже был помыт в Дону, а штык упирался в Новочеркасск, с этим фактом следовало считаться. Ибо казачьей плетью в тот момент тевтонского обуха было явно не перешибить. Предстояло лавировать.

Правительство отправило в Киев полномочное посольство для выяснения позиций сторон, а также для того, чтобы «твёрдо отстаивать существующие ныне границы области, её независимость и самобытность казачества». Однако включил в его состав известных германофобов – генерал-майоров Ивана Семёнова, Владимира Сидорина, Генерального штаба полковника Александра Гущина и бывшего директора Новочеркасского реального училища, профессора Духовной академии Мирона Горчукова.

Из этой четвёрки наибольшее недоумение вызывает личность полковника Гущина. Однокашник и приятель по академии (окончил её в 1910 году по первому разряду) барона Петра Врангеля и Сидорина (вместе с ними учились также известный белый генерал Константин Витковский и советский маршал Борис Шапошников), Гущин во время Первой мировой войны был начальником штаба 2-й Кубанской казачьей дивизии и награждён Георгиевским оружием за личную храбрость. Одно время преподавал в академии. Однако во время «крушения армии и власти» попытался сделать себе политическую карьеру, показательно ходил с красным бантом и призывал солдат «простить офицеров». Есть фотография, на которой Гущин от полноты чувств рыдает на плече Керенского.

Когда политическая карьера не удалась, Гущин подался на родной Дон, где стал начальником штаба партизанских отрядов у атамана Попова. Но заигрывания с солдатнёй ему не забыли, и консервативно настроенное казачество требовало удаления его из Донской армии. Не удалили, более того, включили в посольство, надо полагать, для «широты взглядов». Впоследствии Гущин сполна их продемонстрировал. Угодил в плен к красным при эвакуации Новороссийска, после чего был завербован ОГПУ и выполнил ряд поручений советской разведки на Дальнем Востоке. Самым известным среди них было похищение атамана Семиреченского войска Бориса Анненкова и его начальника штаба генерал-майора Николая Денисова в апреле 1924 года в Монголии и передача их СССР, где обоих расстреляли.

Столь экстравагантное посольство вступило в контакт с начальником штаба 52-й Вюртембергской резервной пехотной бригады, который заявил, что имеет приказ занять Ростов и Батайск «с целью обеспечить Украину от большевиков удержанием этого важного железнодорожного узла». Когда ему намекнули, что ни один из этих городов к Украине не имеет ни малейшего отношения, тот заметил, что этот вопрос надлежит донцам самим решать с соседями. А заодно добавил, что, если понадобится, германская армия не остановится и перед оккупацией Новочеркасска.

Спорить было бессмысленно, оставалось лишь принять условия оккупантов. Для себя донцы этот вопрос решили, избрав 3 мая войсковым атаманом ещё одного претендента в «спасители России» – генерала Петра Краснова, выступавшего как раз за тесные контакты с германцами. Отказались от «партизана» Попова (нет боевого опыта, всего лишь начальник юнкерского училища да Степной поход), от заплавцев Полякова, Денисова, Янова (молоды и несолидны), от самого Деникина (из мужиков, а нужен казак). Зато Краснов, вообще себя никак не проявивший в донском «сопротивлении», оказался в самый раз.