Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Еще один бывший сослуживец, впоследствии советский генерал А.А. Самойло, в мемуарах отмечал: «…Сухомлинов, назначенный начальником Генерального штаба, быстро сумел завоевать полное признание в петербургском высшем свете. На своем новом посту, а затем и на посту военного министра он так же, как и в Киеве, никакими тяжелыми умственными работами себя не утруждал, перекладывая их на соответственно подобранных помощников и сотрудников. Впрочем, в последних он нередко и ошибался, ибо руководствовался подчас не столько деловыми, сколько дипломатическими соображениями, светскими связями и знакомствами. С армией и ее потребностями Сухомлинов близко знаком не был, недостатками ее не интересовался, предоставляя всю эту будничную сторону дела другим. Однако было бы несправедливым отрицать, что русская армия вступила в империалистическую войну подготовленной во многих отношениях лучше, чем когда-либо раньше. Это, разумеется, не значит, что она отвечала всем требованиям современной войны, характера которой, кстати говоря, не предугадывал ни один генеральный штаб Европы, не исключая и германский»⁸²⁰.

Генерал А.А. Брусилов избрал техническую несостоятельность русской армии центральной темой своих мемуаров. Однако, касаясь вопросов, связанных с кризисом вооружения, Брусилов гораздо резче отзывается о великом князе Сергее Михайловиче и артиллерийском ведомстве, чем о Сухомлинове, административную деятельность которого он по большей части одобряет⁸²¹.

Из зарубежных современников нельзя не отметить мнение такого крупного политического деятеля, как Уинстон Черчилль. В своей книге The Unknown War: The Eastern Front он пишет: «Пять лет Сухомлинов трудился над улучшением Русской армии. Бесспорно, он был только козлом отпущения за неудачи. Нет сомнений в том, что русская армия в 1914 г. была несравненно выше той, которая сражалась в маньчжурскую кампанию». Черчилль воздает должное русской армии и ее военному министру, подтверждая, что все, что было Россией «расточительно обещано» союзникам, было «пунктуально исполнено»⁸²².

Известный государственный и военный деятель Финляндии К.Г. Маннергейм на основе личных наблюдений высоко оценивал масштабные реформы, проводимые военным министром: «Впоследствии генерал Сухомлинов был подвергнут резкой критике, но если более внимательно посмотреть на результаты его пятилетней деятельности в качестве военного министра, то нельзя не сказать, что армия, находившаяся до того в полном развале, за достаточно короткое время стала вполне боеспособной, хотя в техническом отношении она и отставала от Германии. Мобилизация проходила в соответствии с разработанными планами. Однако военная промышленность не выдерживала сроков, особенно это касалось снабжения армии боеприпасами, что впоследствии оказалось роковым. <…> На самом деле его просто очернили. Сухомлинову, более чем кому-либо другому, вменяли в вину плохую мобилизацию промышленности. Однако эта критика была явно не по адресу. Как я уже говорил ранее, в годы, предшествующие войне, Сухомлинов вполне удачно занимался реорганизацией армии, а то, что промышленное производство оказалось не на высоте, следовало спрашивать, в основном, с финансистов и других деятелей»⁸²³.

Приведенные выше строки являются скорее исключением. В своем большинстве мнения, оценки и характеристики иностранцев – это стереотипное повторение русских работ как советских, так и написанных в эмиграции. Поэтому не стоит удивляться многочисленным неточностям и ошибкам, содержащимся в книгах зарубежных мемуаристов и историков⁸²⁴.

Судя по нарративу, сам Сухомлинов, как, впрочем, и другие «бонапарты», сменившие его, был глубоко убежден, что, останься он во главе Военного министерства, Россия была бы спасена.

Да, военному ведомству под руководством Сухомлинова удалось достичь определенных успехов в области военного строительства. В некоторых областях военного дела были совершены серьезные прорывы, и в этом его заслуга немалая. Но была и другая сторона медали. Тот, кто лично знал и работал с Сухомлиновым, не подвергал сомнению тот факт, что это был умный человек, полиглот, одаренный природой задатками ученого и писателя. Бесспорно, он любил власть, но практика ее осуществления являлась для него слишком тяжелым бременем. Он никогда не отдавался целиком и полностью тяжелому ремеслу управления, часто выпячивая «личное» вперед «государственного». В течение своей длительной службы он развивал именно те способности, которые были необходимы для выживания и преуспевания в мире автократической политики. Являясь важным звеном в бюрократическом аппарате, обслуживающем самодержавие, Сухомлинов играл по соответствующим правилам, не желая, да и не в силах что-либо менять. Нездоровый карьеризм, связи с двором, постоянные интриги и закулисная борьба, являвшиеся неотъемлемой частью внутренней русской политики конца XIX – начала XX в., еще больше «закалили» его натуру.