Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

«Erinnerungen»⁷⁹⁵ вышли в декабре 1923 г. на немецком языке в издании «Хоббинг». В книге присутствуют некоторые реверансы в сторону Германии, это обуславливается тем, что во время работы над мемуарами Сухомлинов жил на германской земле и первое издание их вышло в Берлине. Существует довольно распространенный миф, будто бы бывший русский военный министр «посвятил» свой труд бывшему кайзеру Вильгельму II Гогенцоллерну. В действительности же ничего подобного не было. Немецкое издание включает посвящение автора к «моим бывшим сослуживцам русской царской армии…». Если бы такого рода «посвящение кайзеру» действительно существовало, то не стоит сомневаться, что это обязательно бы отразилось в едком предисловии В. Невского в советском переиздании мемуаров.

В январе 1924 г. книга Сухомлинова вышла на русском языке от «Русского универсального издания» в Берлине. Во введении, написанном местным редактором, в том числе отмечалось: «Его воспоминания являются доказательством того, что для внутреннего оздоровления России понадобилось вынести из нее не только царский режим, но и прежде всего господствующий класс общества. Порча во всех словах, неуважение вплоть до ступеней трона. Прямо-таки азиатское интриганство и полное исчезновение правильного сознания даже в кругах, мнящих себя наследниками великих традиций 1861 г.»⁷⁹⁶. Между прочим, книга была напечатана по новой орфографии. От издательства по этому поводу было сообщено следующее: «Автор написал и хотел издать свои „Воспоминания" по старой орфографии. Издательство выпускает их в свет в новой, полагая, что „Воспоминания" должны найти широкий круг читателей в России, где новое правописание общепринято и куда ввоз книг, напечатанных по-старому, воспрещен».

В 1926 г., как уже отмечалось, в СССР вышло русскоязычное переиздание книги – вероятно, тут ко двору пришлись диатрибы генерала против либералов, буржуазии, Временного правительства и т. д. А годом позже был издан роман Р.Б. Гуля, написанный специально для московского Государственного издательства. Таким образом, советскому читателю представили новые подробности эмигрантских будней бывшего царского министра. Как видим, версия Романа Гуля более чем нетривиальна и заслуживает интереса именно по той причине, что зачастую принимается за истину. Уже гораздо позднее в своих мемуарах Гуль, описывая жизнь в Берлине, в том числе упоминает о визитах бывшего военного министра Сухомлинова в немецкое издательство «Таурус», где Роман Борисович тогда работал: «Он приходил к Г.Г. Блюменбергу, бывшему московскому издателю, онемеченному русскому, помогавшему ему в издании двух его книг („Вел. кн. Николай Николаевич младший" и „Воспоминания"). Книги успеха не имели. Когда Сухомлинова хоронили на русском кладбище в Тегеле, один могильщик, бывший белый офицер, будто бы сказал: „Ну, немецкий шпион, иди в немецкую землю"»⁷⁹⁷. И далее писатель ошибочно заключает: «Действительно странно. Всех арестованных царских министров большевики убили, а Сухомлинова с рук на руки передали немцам. И уже в 1918 году он оказался в Берлине»⁷⁹⁸.

Однако необходимо отметить, что в книге уже упоминаемого нами В.Г. Орлова также фигурирует район Берлина – Фриденау (Friedenau), где, по утверждению автора, бывший военный министр поселился в одном из приютов и впоследствии умер от голода. «Лишь немногим берлинцам известно, что в Тегеле есть улица Виттештрассе, – пишет В.Г. Орлов. – В старые добрые времена Александр III приобрел там участок земли, поэтому местные жители назвали прилегающую улицу в честь Витте. И есть там могила, неприметный холмик, под которым покоятся останки человека, сломленного жизнью! Русский, он умер в мучениях в одном из берлинских приютов, в ужасающей бедности, всеми забытый, отвергнутый! А когда-то он был великим, известным, могущественным, счастливым и богатым человеком!»⁷⁹⁹ А факт неприличной сцены на похоронах нашел свое отражение в мемуарах В.Н. Воейкова: «Нашелся милый соотечественник, позволивший себе, к великому возмущению присутствовавших, даже в такую минуту возразить архиерею в резкой форме и сказать по адресу покойного несколько грубых слов. Этот факт свидетельствует о том, как сильно действует на людей массовый психоз, заставляя их повторять с чужих слов то, о чем они ровно никакого понятия не имеют и в чем даже разобраться не хотят»⁸⁰⁰.