Гений войны Кутузов. «Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву»

Итак, наступать самому для Бонапарта было уже невозможно, и под Ольмюцем он остановился. Для него было очень важно, чтобы союзники не начали вновь отступать и не затянули войну. Двигаться дальше на восток было смерти подобно: с юга на предельно растянувшиеся коммуникации Наполеона могли навалиться австрийцы эрцгерцогов Карла, Иоанна и чудом спасшегося из Ульма Фердинанда, а с севера – русские Беннигсена и… все те же, пруссаки! Последние и вовсе могли одним ударом перерезать французские коммуникации, растянутые с запад на восток на 370 км! В совокупности силы у них были огромные, и если бы это случилось, то изрядно уставшей и потрепанной Великой армии Наполеона грозила… мышеловка: ее могли окружить и, сжав «железными клещами», раздавить. Отступление назад к Ульму стало бы признанием стратегического поражения, а продуктовые запасы оставшихся в тылу местностей уже порядком были разграблены и не смогли бы прокормить французское воинство. Да и окрестности Ольмюца тоже уже порядком были обчищены французами.

Бонапарт все это понимал. Он в полной мере почувствовал утомление своих войск и дал им кратковременный отдых. Его солдаты крайне нуждались в передышке после 50-дневной гонки за противником. Одновременно он занялся устройством новой коммуникационной линии от г. Брюнна на Иглау и далее через Богемию на Рейн (хотя полностью сохранялись коммуникации с Веной). Фактор времени подстегивал Наполеона, все рассчитав, он надеялся не дать сконцентрировать воедино силы союзников (особенно не допустить вступления Пруссии в войну), расправиться со своими противниками поодиночке, в первую очередь с русской армией, представлявшей сердцевину сил коалиции на континенте, причем с армией, уже доказавшей, что она может успешно противостоять французам.

Приказ корпусу Мармона был ужесточен: любой ценой, но обязательно остановить продвижение австрийских эрцгерцогов. В случае острой надобности стоявший на переформировании и пополнении после трепки под Кремсом корпус Мортье мог оказать ему посильную помощь – благо находился в пределах дистанционной поддержки. Расположенным неподалеку, но двигавшимся по другим оперативным направлениям корпусам Даву и Бернадотта было приказано быть готовыми по первому приказу немедленно в течение суток – максимум двух – ускоренными маршами подойти к месту намечаемого Бонапартом генерального сражения. В этом случае общая численность главных сил Великой армии увеличивалась бы и превосходство союзников не было бы столь весомым. Но до поры до времени легкая кавалерия должна была создавать непроницаемую завесу, чтобы враг не распознал всех маневров Наполеона, не испугался и снова не «пустился бы в бега» на восток! Главной задачей становилось, чтобы враг «проглотил наживку с крючком»!

Было принято решение всеми силами изобразить пассивность и нерешительность. Для провокации союзников – «наживкой на крючке» – далеко на 30 км вперед под Вишау была выдвинута легкоконная бригада гусар генерала Трейяра (Трольяра) в 300 (306?) сабель. Этот подвижной французский «форпост» своей малочисленностью и изолированностью положения должен был спровоцировать врага на нападение и дальнейшее продвижение навстречу французам и… генеральному сражению.