Гений войны Кутузов. «Чтобы спасти Россию, надо сжечь Москву»

С поручением не только убедить противников, что французский император готов на перемирие, но и максимально выведать настроения, царящие у неприятелей, Наполеон отправляет во вражеский стан своего изворотливого генерал-адъютанта Р. Савари – того самого, что выкрал герцога Энгиенского из-за границы! Прибывший в штаб русско-австрийской армии молодой император Александр I, так же как и австрийский император Франц, посчитали, что французский император боится их и готов ретироваться. Ряд удачных оборонительных боев от Ламбаха до Рауссеницы подняли настроение в штабе союзных войск. Молодой российский император впервые участвовал в войне: он еще толком не знал, что это такое! Скрытный, капризный и невероятно обаятельный Александр I был к тому же исключительно честолюбив. В отечественной исторической литературе порой встречается мнение, что русский государь, памятуя о своем выдающемся тезке – Александре Македонском, покорившем к 32 годам полмира, – очень хотел сыграть крупную роль в Европе и стать Великим. Если Наполеон смутьян, свергает «законных» монархов, захватывает их земли, то он, Александр, будет объединителем царей, организатором их совместного отпора захватчику. И слава Наполеона-завоевателя померкнет перед славой Александра-миротворца. (Пройдут годы, и мечта российского самодержца сбудется: Буонапартия будет повержена во многом благодаря его усилиям, а он будет «править бал» среди европейских монархов!) Он жаждал получить лавры победителя самого Наполеона, которого он смертельно боялся и ненавидел, но виду не подавал, храбрясь изо всех сил. Расчет его был прост. В случае победы над Наполеоном героем победы будет он, русский самодержец Александр I, а в случае поражения ответит… командующий союзной армией – Михаил Илларионович Кутузов.

Историки полагают, что многоопытный Кутузов был против навязываемой ему Наполеоном генеральной битвы. Он считал, что бой в данной ситуации давать нельзя. Объединенной армии следовало отступать еще дальше на восток в Моравию, а может, и в Карпаты. Искать там подходящие позиции и маневрировать до тех пор, пока через Богемию не подойдут войска Беннигсена, Эссена 1-го, эрцгерцогов Карла и Иоанна, не вступит в войну Пруссия. Тогда союзники получат гигантский (!) перевес, а противник еще больше растянет свои коммуникации и утомит войска. Только в таких благоприятных условиях можно давать противнику решительное сражение. Хотя Кутузов сильно сомневался, что вступление в войну пруссаков случится в ближайшее время. Но и без главных сил австрийцев Михаил Илларионович тоже не желал ввязываться в генеральное сражение с Наполеоном.

…Рассказывали, что на ехидные вопросы молодых, рвущихся в бой с «корсиканским чудовищем» гвардейских офицеров: «Когда же вы, ваше превосходительство, изволите прекратить ретираду?! Не соизволите ли дать Буонапарте решительный бой?! Давно пора уж – а не то так и в Россию-матушку заманите врага?!», «старая лисица севера» лишь щурила свой здоровый глаз и тихо отвечала: «Чем дальше завлечем Боунапартию, тем будет он слабее и слабее… Как отдалится от своих резервов, так и погребем его кости… А пока рано еще… Может и накостылять!»… Впрочем, это всего лишь версия событий, предшествовавших генеральному сражению…