Гений жизнетворчества

Таким образом, выходит, что чувство – это лишь один из способов социального

контроля.

И это значит, что все чувства, а, тем паче, страсти, уже давно инвентаризированы и

расфасованы по отдельным клеточкам, ячейкам, матрицам, сведены в статьи некоего

поведенческого кодекса биомассы. Так, например, влюбленность – это, скажем, статья

2-я – "от двух до пяти" (недель, если повезет – то и месяцев), любовное наваждение –

статья 102-я – "от двух до пяти" (но уже лет), а то и пожизненно. Стремление следовать

моде – статья еще какая-то, и т.п.

Стертые (то есть лишенные индивидуальности субъекты биомассы) всего лишь

проходят по этим статьям. Если приглядеться к тем, кто нас окружает, вслушаться в их

стереотипно-жаргонизированную речь (самые явные и первичные симптомы стертости

можно распознать по клише – "типа", "вау", "классно", "прикольно" и подобного рода

восклицаниям), хоть раз попробовать не вовлеченно посмотреть телетранслятор, и мы

обнаружим массу стертых – поющих, рекламирующих, изрекающих, ведущих…

Ситуации: Бунт, опасность, страсть, непокорность, потрясение, взрыв, инстинкт,

импульс, тщеславие, обидчивость, агрессивность, критика; вспышки эмоций,

"безумные увлечения", гнев, неистовство, возбужденность, разрушение.

Что делать?: Вглядеться в себя, послушать себя, отметить, не охвачен ли

страстью, и если охвачен, то подумать – а кому это выгодно? Кто или Что начинает

превращать меня в стертого? Осознать, что в такие моменты ко мне подключается

биомасса, склоняя меня к тому, чтобы я подпал под одну из статей ее кодекса, ибо ей

выгодно сделать из меня хронического страстофила, чтобы легче было мною

управлять. Напомнить себе о насущности момента выбора: быть собой и с собой и,

значит – быть, или плыть в толпе стертых ради того, чтобы слыть, погружаясь во все

более и более беспробудную спячку. Время от времени, пока это не перейдет в

24

основное правило, встряхивать себя бодрящей цитатой из Апокалипсиса (16:15) –

"Макариос Эгрегорон" – "Блажен Бодрствующий".

11. РАДОСТЬ

Радость порождается бесстрастием.

В противном случае, как и с любовью и счастьем, происходит подмена понятий:

любовь путают со страстью или другими статьями биокодекса, а счастье смешивают с

благом. Точно также за радость часто принимают эйфорическую взвинеченность

чувств, хмельное хихиканье, стимулированное хорошей дозой психоактивного токсина,

пьяное братание в толпе на площади или на вечеринке.

Радость – это не то, что мы чувствуем, когда получаем подарки или с

удовольствием проводим время в благоприятной обстановке.

Мы уже рассматривали понятие "Благо" – как реакцию на возможность

удовлетворять свое влечение, не затрачивая слишком большого количества сил и

энергии. Но исключительная ориентация на комфорт оборачивается и своей темной,

липкой стороной, приклеиваясь к которой, субъект становится аморфным, ленивым,

инертным. Озабоченный вопросами удобства, он делается озабоченным вообще, и

приторная, тошнотворная пресыщенность лишает его возможности переживать радость

как таковую. Тогда он превращается в стертого. Порабощенный косностью ум, уже не

способен продуцировать радость и заставляет своего владельца отправляться на охоту

за различного рода острыми ощущениями, "встрясками", ситуациями, в которых можно

"оторваться на полную катушку". Но, когда действие допинга заканчивается, наступает

период тяжелого, грузного, отупляющего мрака, называющегося еще похмельем. И

здесь подразумевается не только похмелье от вина, но и – отравленность душевная,

психологическая, та, которая развивается на фоне интоксикации ложными ценностями.

Но что, собственно, считать ценностями ложными и ценностями истинными?

И не впадаем ли мы в напыщенную риторику с кликушествующей страстью к

обличениям, когда говорим об этих пресловутых "ложных" ценностях?

Чтобы разобраться в нюансировке данной темы, отвлечемся с уровня

метафизического на область вполне практическую и, при том, такую, которая

сталкивается с самой сердцевиной человеческого страдания – область

психотерапевтического консультирования, где мы имеем дело с проблемами не столько

событийного, сколько с проблемами бытийного порядка – которые не очерчиваются

четким рядом внешних факторов, таких, например, как ситуация с падением,

сломанной ногой и болью в качестве реактивного ответа на травму.

Бытийная боль не имеет связи с внешними проявлениями, но она заявляет о себе

порою с гораздо большей интенсивностью, чем неприятности, возникающие в цепочке

событийных физических взаимодействий. Здесь мы соприкасаемся с такой формой

страдания, которая никак не зависит от влияний внешней среды, и никакие внешние