Гений жизнетворчества

Нет претензий – нет и забот. Но в таком случае, подобная позиция дает мне полное

право не принимать и претензии других ко мне. С какой стати? Ведь, я никому ничего

не должен, в том числе и себе! И если кто-то думает обратное, что ж, это означает

только то, что он всего лишь так думает и не более того, и я здесь совершенно ни при

чем.

Я никому ничего не должен, и я существую в этом мире не для того, чтобы

оправдывать ожидания других. И если кому-то не нравится моя позиция, я могу помочь

ему, порекомендовав придерживаться такой же. Она освобождает от гнета

самоненависти и самоуничижения, а, стало быть, приближает к радости – чистому и

неизбывному источнику незамутненного удовольствия.

Соответствия: Развитие, рост, расцвет, добро во всех его проявлениях, радость

жизни, оптимизм, здоровье, продвижение; удовлетворение, достигнутое при помощи

дисциплины и добросовестности; просветление; интеллектуальное и духовное

наслаждение.

Что мне делать?: В первую очередь, освободиться от того, что омрачает радость

саму по себе. Враги радости – это основополагающие установки биомассы:

долженствование, претензии и убеждение, что источник радости находится вне нас.

По отношению к долженствованию эффективным средством окажется применение

следующей формулы:

"Я никому ничего не должен, в том числе и себе.

И если я никому ничего не должен, то и мне никто ничего не должен.

Долженствования во вселенной нет – Солнце светит не потому, что оно должно

светить, а просто, потому что оно светит, и в этом заключается вся тайна, и она же – вся

радость бытия.

Разве я говорю себе – я должен попить чаю? Я пью чай, просто потому, что я хочу

пить чай.

Разве я говорю – я должен любить свою жену? Я просто люблю ее.

Разве я должен любить Бога? Нет. Я просто хочу любить Бога.

Я хочу то, что я люблю, и я люблю то, что я хочу, и у меня уже все это есть. У меня

есть моя любовь и у меня есть моя радость. И если у меня никто не может это отнять,

то это истинно мое.

Если никто ничего мне не должен, то я, самым естественным образом, снимаю все

свои претензии с кого бы то ни было по поводу того, что кто-то, дескать, меня недо-

любил, недо-носил, недо-дал мне – они и не обязаны были всего этого делать. И если

они что-то делали, то только потому что они хотели это делать.

Я живу сам и жить даю другим. Нет претензий – нет и проблем.

Я снимаю с себя чувство ложной ответственности за других, равно как и

отказываюсь от того, чтобы кто-то нес ответственность за меня.

А что касается моего долга, то у меня есть лишь один священный долг – исполнить

свое предназначение, реализовать свой дар, ради чего я и обрел свое существование".

12. ПЕЧАЛЬ

Мы подсознательно воспринимаем жизнь не как серию ситуаций, но как сумму

переживаний, которые соотносим с некими ситуациями.

Это значит, что наше корневое существование ориентировано, прежде всего, на то,

чтобы испытать, пережить определенное чувство, ради чего, собственно, и

совершаются различные поступки. И в этом случае, если ситуация и интенсивность ее

переживания-проживания совпадают, рождается событие.

27

Событие, в отличие от ситуации, никогда не бывает внешним. Оно предстает как,

своего рода, значимый символ, подтверждающий, что мы живы. Именно из событий, а

не из ситуаций слагается история нашей души.

Мы решаемся на какой-то поступок – ради того, чтобы испытать определенное

переживание, сформировать и закрепить опыт этого переживания. Таково требование

нашего внутреннего, глубинного побуждения, и оно настойчивым императивом

пронизывает сквозной нитью ось нашего бытия.

Мы, например, ошибаемся, когда думаем, будто хотим денег – мы, в

действительности, хотим пережить нечто такое, что способно быть соотнесенным в

нашем сознании с темой денег – чувство свободы, независимости, власти,

возможностей, превосходства, спокойствия, возможностей и т.д. – в зависимости от

мотиваций обладателя.

Очевидность такова, что ядерный, побудительный импульс человеческого существа

– внутренне ориентированный, то есть устремленный не на объект, а на желание быть в

переживании.

Но вся стратегия нашего воспитания постепенно перепрограммирует нас таким

образом, что мы начинаем видеть в средствах цель, забывая о том, к чему

действительно стремимся, подавляя свои нативные (естественные) влечения. И, в

конечном итоге, мы уже не можем сами себе разъяснить, зачем нам, на самом деле,

нужно то, чего мы так упорно добиваемся, тогда в душе возникает раскол между

желаемым и получаемым, и такое расщепление переживается как печаль.

В психоаналитическом толковании печаль рассматривается как реакция на утрату.

Мы сначала срастаемся, складываемся с тем, что нам дорого и близко. Мы поглощаем

это, вводя его внутрь себя, делаем его своей частью, идентифицируемся с ним