Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад

Александр Медушевский, в феврале-апреле 2014 года – командир 4-го взвода 14-й роты народного ополчения Республики Крым: – Реально меня тронула сама обстановка, когда 26 февраля начались все события. Получилось так, что я утром сдал кровь, причем я эту кровь-то сдал татарину. То есть я приехал туда уже без 450 граммов крови. И тут вот такая обстановка – татары нахлынули, утащили на себе казачка, и он попал под них. Они сломали ему ногу.

А. Караулов: – Это те татары, которые поддерживали украинских националистов?

А. Медушевский: – Да, там были и правосеки, порядка сорока человек. Потом был поднят черно-красный флаг.

А. Караулов: – То есть под видом как бы протеста части татарского населения правый сектор делал свое дело?

А. Медушевский: – Совершенно верно. И, помимо всего прочего, все их флаги были на очень толстых палках. Длинные толстые палки. Они ими били. Они ими тыкали в людей.

А. Караулов: – Еще раз, чтобы было понятно. Это далеко не все татарское население, а только те, что поддерживали организацию под названием «нацизм»?

Андрей Добровенко, в феврале-апреле 2014 года – командир 4-го взвода 13 роты народного ополчения Республики Крым: – Вот я сейчас состою в ополчении народном. В нашем ополчении есть целая рота, которая состоит из татар.

А. Караулов: – Которые тоже защищают права Крыма за свободу волеизъявления?

А. Добровенко: – Да. У нас целая рота есть татарская, 15-я рота. Они подъехали 26 февраля и стояли с нашей стороны.

А. Медушевский: – Лично я стоял в селе Перевальном, там воинская часть, которая держалась до последнего.

А. Караулов: – Они сдалась на следующий день после референдума о независимости Крыма?

А.Медушеский: – Да, именно киевская украинская часть.

Большинство солдат– контрактники, и большинство офицеров, порядка 80 %, служат по контракту в этой части.

А. Караулов: – То есть уже на стороне…

А. Медушевский: – Российской Федерации. Приняли гражданство Российской Федерации, и служат России.

* * *

А. Караулов: – 400 человек погибло на Украине, а в Крыму сколько погибших политических?

К. Кнырик: – В Крыму уничтожено физически, как я знаю, порядка 10 человек. Можно, допустим, начинать с первого Президента Крыма Мешкова, который уезжал отсюда абсолютно отравленный. Но, слава Богу, он живой.

А. Караулов: – Яд ему подсыпали?

К. Кнырик: – Да, и он уезжал отсюда трупом. Юрий Михайлович Мешков – первый Президент Крыма. Он тот человек, который первым попытался реализовать крымскую русскую мечту.

А. Караулов: – Кто еще?

К. Кнырик: – Валера Подъячий– руководитель организации «Севастополь, Крым, Россия». Организация была не самая серьезная. Но они были резки, и мы с ними 2008 году провели акцию с требованием убрать украинскую символику с административных зданий. После этого Валера получил четыре года. Но тут страшно не это. Страшно, когда ты каждое утро просыпаешься, выходишь и видишь наружку. Страшно, когда к твоей жене подъезжает сотрудник СБУ, и говорит: «Если твой муж не успокоится, то… Вот видишь баночку с кислотой?» Вот это страшно. Это, в первую очередь, психологическое давление. Когда ты приходишь открыть какой-то бизнес, а тебе говорят: «Нет, ты же пророссийский. Не получится, дорогой».

А. Добровенко: – 23 февраля «Ультра» с правым сектором собрались на площади Ленина, хотели объявить Крым татарской республикой, и дали нам срок в 10 дней для сноса памятника Ленину. Нас стояло в тот момент 15 человек, мы ждали наших смелых коммунистов, которые сказали, что прикуют себя цепями к Ленину.

А. Караулов: – Но никто не приковал себя к Ленину?

А. Добровенко: – Ну, не то, чтобы не приковали. Мы вообще их там, на площади, не нашли, и даже не знали, что нам делать, если этого Ленина сейчас будут сносить.

А. Караулов: – А почему коммунисты себя так повели? Обещали приковать себя цепями железными, чтобы не дать снести памятник?

А. Добровенко: – Я думаю, что это, конечно, были просто слова. После этих событий мы выезжали в Севастополь. Там уже были организованы группы самообороны. В нас летели камни, в нас брызгали газом. Мы старались меняться. Первые ряды очень сильно давили. Там ни дышать было невозможно, ничего. Нас очень сильно давили. И мы старались в первых рядах ребят менять периодически. Наша рота первое время занималась охраной общественного порядка возле республиканской прокуратуры. В прокуратуре находились очень важные документы, которые просто могли исчезнуть. Кому-то это было выгодно, чтобы эти документы оттуда исчезли.

А. Караулов: – И исчезли? Много документов оттуда исчезло?