Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад

А. Добровенко: – Была попытка киевских властей завезти туда своего прокурора киевского. Он приехал с охраной. У него даже получилось туда зайти. Но, с нашей помощью, он оттуда очень быстро вышел. Тут же пообещав всем нам по 15 лет тюрьмы, тыкая пальцем: «Тебе 15 лет, тебе 15 лет…». В тот момент мы, естественно, не знали, чем все закончится. Никто в тот момент не мог знать, чем все закончится.

А. Медушевский: – Меня поражала реакция священника киевского патриархата, который обливал нас святой водой и проклинал. Это просто поразило.

А. Караулов: – А как священник объяснил вам свои действия? Вы же спрашивали.

А. Медушевский: – Он ничего не объяснял. Это было некое фанатичное безумие.

А. Добровенко: – Была такая ситуация уже после референдума. У нас был объект, один из объектов, на котором мы несли охрану общественного порядка – воинская часть, топографическая. Тихая часть, в которой человек 30, не больше. Ополчение стояло без оружия. У нас максимум, что было, это пополам распиленный черенок от лопаты. Это было все наше оружие, и то спрятанное в кустах. Никогда бы в жизни мы эти черенки оттуда не достали просто так. Ко мне подходит человек в форме и представляется командиром этого подразделения. Сказал, что они сейчас договариваются, чтобы данная часть сдалась Правительству Крыма. Вот мы стояли с ним, разговаривали, и через минуту раздались выстрелы. Прошла информация, что есть раненые. Я схватил аптечку, взял брезент, чтобы носить раненых, и мы, четыре человека, побежали в сторону этих выстрелов. А рядом с воинской частью находились военные склады медикаментов, которые еще с вывода советского контингента войск из Германии вывезли оттуда, и в Симферополе в эти склады поместили.

Почему-то нам сказали, что их тоже мы должны охранять. Безоружные. По пути наши ребята говорят, что работает снайпер. Он очищал себе место для отхода, так как через нас можно было уйти на склады. Они находились за забором, эти склады. Мы туда просто не могли попасть – частная территория. И, естественно, снайперу туда удобно было уходить. Он на открытом месте ранил нашего парня в ногу. К нему идет второй, чтобы его вытащить, и он его сбоку прошивает в печень. И мы уже ждали того момента, что по воинской части тоже начнут стрелять. Действительно, он из воинской части убил прапорщика и ранил капитана. Я подбежал к этим ребятам, мы перевернули раненого, стали его раздевать. Маленькая дырочка, и все. Даже крови почти не было. Он у меня на руках умер. А второго, 18 лет, мы погрузили на брезент, перевязали. Стали выносить, и этот гад стал стрелять по нам. Видит, что мы несем раненого, мы с повязками, мы без оружия, и он стрелял по нам. На руках выносили этого парня. Тяжело бежать, петлять, потому что возле ног – фонтанчики от пуль. Мы его вынесли, с ног до головы все в крови были. Мы на следующий день только поняли, что это была специальная провокация, чтобы украинские войска думали, что стреляют с нашей стороны. А мы, естественно, думали, что стреляют со стороны воинской части украинской.

Евгений Чихлов, сопредседатель общественной организации «Русский Крым»:

– Первое, это, конечно, был шок от этих событий. Второе – поразило, когда Сергей Аксенов сказал, что мы – это Крым, мы – это русские.

А. Караулов: – он был председателем партии «Русское единство» тогда?

Е. Чихлов: – Да. И он взял на себя смелость нести российский флаг.

А. Караулов: – Рисковал?

Е. Чихлов: – Рисковал? Это не то слово. Хотя рисковал, причем рисковал сильно.

А. Караулов: – Это был февраль?

Е. Чихлов: – Да. 2014 год.

А. Караулов:

– Это было еще до событий в Раде, когда столкновения людей, стенка на стенку?

Е. Чихлов: – Местная старая власть, которая была здесь, не понимала, что делать: поднимать украинские флаги или все-таки идти с народом, поднимать флаги российские и отстаивать суверенитет. Но когда народ вышел массово и сказал свое слово, то тогда уже, конечно, власть начала понимать, что все-таки народ за республику, народ за русских. Все делалось на бегу. Из нашей общественной организации «Русский Крым» нам позвонили: «Надо то-то, надо людей. Кто есть? Кто может? Кто что может?».

А. Караулов: – Аксенов?

Е. Чихлов: – Ну, в основном, да. Он, его люди, команда. Надо машину, надо людей. Народ быстренько из того, что было, начал организовывать какие-то необходимые вещи. Где-то там блокпост сделали (навалили мешков), поставили там людей в какой-то форме, чтобы хоть как-то контролировать заезд и выезд, чтобы не было запрещенных вещей, и так далее. То есть все творилось здесь и сейчас из того, что есть.