Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Султана Рачо Петрова, видная столичная дама, близкая к дворцовым кругам, красочно рассказывает в своих мемуарах о том, с каким нетерпеливым любопытством ожидали в Софии известий о Стамболийском, молчаливо предполагая, что финальный аккорд переворота должен быть особенно острым и будоражащим нервы. Она пишет: «„А Стамболийский? Где Стамболийский? Арестован?“ – спрашивают повсюду. Слухи носятся различные и всё более разнообразные. Убежал, скрылся, – нет, ведёт бой в Пазарджике, потом – движется к Софии, потом – послано войско из Пловдива, идёт сражение, артиллерия двинулась, и после – затишье, молчание! Чёрная тень накрыла столицу. Что-то грозное, что-то страшное случилось. Что? Никто не говорит вслух, шепчут, как будто боятся, стыдятся громко сказать о том, что случилось»⁶⁷.

Случилось же следующее. Посланному в Славовицу отряду не удалось арестовать свергнутого премьера: он собрал верных ему людей и организовал оборону, перебираясь из одного села в другое. Однако дни его оказались сочтены. Тринадцатого июня какой-то крестьянин указал место укрытия свергнутого премьера, и Стамболийский оказался в руках карателей. На следующий день после длительных издевательств (Стамболийскому нанесли более 50 ножевых ран, отрезали кисть одной руки и пальцы другой) его умертвили. Существует легенда, что его отрезанную голову палачи отвезли в Софию, чтобы организаторы переворота убедились в том, что ненавистный враг мёртв. Этот слух показывает градус злобы и ненависти заговорщиков к Стамболийскому и его сподвижникам.

В первые дни нового режима были убиты шесть министров, несколько депутатов Народного собрания, кмет (глава администрации) Софии и другие активные члены БЗНС. Многие деятели Земледельческого союза попали в тюрьму. Райко Даскалова, ближайшего соратника Стамболийского, вскоре застрелили в Праге, где он пытался организовать Заграничное представительство Земледельческого союза. Организатором расправ с поверженными политическими противниками стал конспиративный «Конвент» – возглавляемая Иваном Вылковым узкая группа особо доверенных военных и «лигарей», исполнителями – боевики-автономисты ВМРО и сотрудники третьей секции Военного министерства, известной в народе под названием «Эскадрон».

Несмотря на кровавые расправы, у Димитрова не было сомнений в правоте нейтралистской тактики партии. В докладе на конференции профсоюзов он характеризует политику свергнутого правительства БЗНС как политику фашистского наступления на массы, которые встретили его падение «не только безо всякой боли, но даже с чувством облегчения». Это заявление не соответствовало действительности. В Плевенском, Шуменском, Пловдивском и Тырновском округах крестьяне с оружием в руках выступили против заговорщиков. Кое-где и коммунисты, не дожидаясь указаний из центра, тоже взялись за оружие. Тем не менее Димитров полагает, что по причинам внутреннего и международного свойства поднимать восстание под лозунгом рабоче-крестьянского правительства в момент «вооружённой борьбы между верхушкой городской и сельской буржуазии» было нецелесообразно.

Иной точки зрения придерживалось руководство Коминтерна, считавшее, что на Балканах разгорается новый очаг мировой революции. Хотя из Софии поступала скудная и запоздалая информация, Радек остро раскритиковал бездействие болгарского ЦК в «начавшейся гражданской войне». По его мнению, обязанность каждой компартии – «рисковать и бороться даже под страхом поражения». Вполне определённо выразил настроение революционного нетерпения Зиновьев, потребовавший от болгарской партии «любой ценой вступить в борьбу».

Посланные из ИККИ в ЦК БКП радиограммы с требованием разъяснить позицию партии, занятую по отношению к перевороту, и её дальнейшие планы, остались без ответа. Тогда было решено направить в Болгарию генерального секретаря ПККИ Басила Коларова, чтобы он на месте разобрался в ситуации и в случае необходимости скорректировал политическую линию БКП.

Тайная миссия Коларова, успешно начавшаяся 17 июня переправой на моторной лодке из Севастополя в Варну, на родине сразу дала осечку. По пути в Софию Коларов был задержан полицией и препровождён обратно в Варну, где помещён под арест в армейскую казарму. Мера против генерального секретаря Коминтерна, явившегося в Болгарию нелегально, выглядит довольно деликатной. Все болгарские газеты уже трубили об «агенте СССР и Коминтерна», но власти, по-видимому, не хотели осложнять отношений ни с БКП, остающейся внушительной политической силой в стране, ни с северным соседом.