Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Двадцать первое сентября выпало на пятницу, базарный день в Софии. Громко сигналя, вместительный армейский автомобиль пробивал путь среди крестьянских повозок. По дороге в него подсаживались пассажиры. Первыми были Коларов и Димитров в сопровождении начальника партийной охраны Йордана Панова, потом к ним присоединились Гаврил Генов, двое комсомольцев-охранников (Панов при этом распрощался и ушёл) и Никола Агынский.

Уже во второй раз Димитров тайно покидал Софию. Он сбрил бороду и усы, надел тёмные очки. Впереди была неизвестность. Суждено ли ему снова увидеть театр «Ренессанс», где столько раз выступал на митингах, эти ремесленные ряды и гомонящий рынок?.. Вот Владайская речка, обмелевшая за лето… Рядом Ополченская… Прощай, дом родной, прощай!

Вспомнилось хрестоматийное: «Жребий брошен, Рубикон перейдён». Владайская речка и есть теперь его Рубикон. Обратной дороги нет. Только вперёд – туда, где высятся голубые утёсы Врачанского балкана.

На Петроханском перевале путников накрыл ливень, что оказалось очень кстати: военный патруль решил не покидать своё убежище, увидев солидный автомобиль с торчащими из-под тента геодезическими инструментами. Однако перед селом Выршец везение кончилось. Посланные на автомобиле для разведки Агынский и комсомольцы-охранники не вернулись, и только к вечеру разыскавший «тройку» связной доложил, что они попали в засаду, а в селе идут обыски. Ищут именно «геодезистов», причём полиции известно об их маршруте и поддельных документах. Было отчего задуматься руководителям восстания, блокированным в маленьком селе. Неужели в Софии произошёл провал?

Увы, догадка оказалась верной. В то время, когда машина с «геодезистами» приближалась к месту назначения, полиция ворвалась в дом, где собрался Софийский военно-революционный комитет. Председатель комитета Димитр Гичев застрелился, остальные были арестованы. Разгромив Софийский военно-революционный комитет, полиция арестовала около восьмисот подозреваемых в подготовке восстания. Все важные объекты столицы были взяты военными под охрану.

Генов уехал во Врацу поднимать людей, а Коларов с Димитровым перебрались в заднюю комнату виллы «Незабудка». В неизвестности прошёл целый день. Только когда власть в селе Выршец взял военно-революционный комитет, выяснилось, что восстание, как и планировалось, охватило уже всю округу.

На следующий день Коларов и Димитров добрались до станции Боровцы. Вскоре в сторону Берковицы проследовал состав с повстанческим отрядом. Другой отряд строился у вокзала в походный порядок. Это были крестьяне из окрестных сёл, вооружённые винтовками и пистолетами. Знаменосцы держали красный и оранжевый флаги. Отряд возглавлял Замфир Попов. Димитров обрадовался встрече: они не виделись с прошлогоднего партийного сбора во Враце. Попов рассказал, что прошлой ночью отряд Христо Михайлова без особых усилий овладел Фердинандом[38]. Отличилась дружина из села Лопушна, которой командует Георгий Дамянов. В городе в соответствии с директивой ЦК власть передана военно-революционному комитету.

Коларов и Димитров добрались до Фердинанда на железнодорожной дрезине. На вокзале их приветствовали охваченные революционным энтузиазмом повстанцы. Пришли в военно-революционный комитет, который расположился в банковской конторе. Гаврил Генов сообщил, что восстание развивается: поднялись Кула, Лом, Бяла-Слатина, Оряхово, Бело-градчик, множество сёл. Беспокойство вызывает положение во Враце, где выступление парализовано арестом партийного руководства.

После полудня Димитров выступил на митинге во дворе местной гимназии. Возвратившись в комитет, узнал о взятии повстанцами Берковицы. Это был важный пункт на Софийском направлении. Подошёл к карте с воткнутыми в неё флажками, скользнул взглядом от Берковицы на юг, спросил, можно ли надеяться на взятие Петроханского перевала уже сегодня. Генов с сомнением покачал головой: отступивший из Берковицы армейский гарнизон закрепился на подступах к перевалу.

Пришёл Коларов. Вдвоём отправились на грузовике, везшем оружие, в Берковицу, чтобы на месте разобраться в обстановке. Южное направление сейчас стало главным.

В Берковице революционный комитет поддерживал порядок, самосуды не допускались. Увиденное вселило надежду на успех восстания, однако ненадолго. Оказалось, что телефонная связь с Софией действует, и по просьбе Коларова телефонистка поинтересовалась обстановкой в столице. Военный телефонист ответил, что София живёт обычной жизнью. Эти слова стали подобны раскату грома, предвещающему приближение грозы. Посмотрев друг на друга, руководители восстания подумали об одном и том же: из-за провала в Софии шансов у повстанцев не остаётся. А как обстоит дело в других округах? Ответить на этот вопрос никто не мог… Коларов и Димитров возвратились в Фердинанд.