Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Разработку концепции политической системы народной демократии Димитров закончил к концу октября, а 3 ноября окончательно отредактировал письмо Сталину и передал в ЦК ВКП(б). «В начале декабря с. г. состоится съезд компартии нашей страны, — написал он. — В связи с этим для нас очень важно проверить правильность наших взглядов и некоторых принципиальных вопросов. Поэтому по поручению ЦК Болгарской компартии обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой познакомиться с нашими установками по изложенным здесь вопросам и помочь Вашим советом правильно ориентировать партию в её предстоящей трудной и сложной деятельности».

В очередной раз наш герой обращался к Сталину за советом по кардинальной политической проблеме. Впервые это произошло в 1934 году, когда зарождалась мысль о формировании широких антифашистских и народных фронтов. Возможно даже, что пребывание в Барвихе напомнило ему о солнечном июле 1935 года, когда здесь же, под сенью могучих сосен, шлифовались формулировки его доклада на VII конгрессе, взорвавшего казённое бытие Коминтерна. Именно опираясь на идеи того доклада и последующий опыт народных фронтов, Димитров продумывал теперь концепцию народной демократии, фактически ориентированную не только на Болгарию, но и на другие страны Восточной Европы.

Приложенный к письму Сталину документ состоит из четырёх разделов: «Вопрос о характере государства народной демократии», «Народная демократия и вопрос о советском режиме», «Вопрос об основной задаче сегодняшнего этапа», «Об интернационализме». Копии документа Георгий Димитров направил В. М. Молотову и в ЦК Болгарской компартии.

Оригинальные идеи, представляющие собой квинтэссенцию многолетних размышлений Димитрова, содержатся в двух первых разделах. Государство народной демократии охарактеризовано следующими образом: оно представляет собой власть трудящихся — огромного большинства народа при руководящей роли рабочего класса; развивает сотрудничество и дружбу с СССР; принадлежит к демократическому, антиимпериалистическому лагерю; является государством переходного периода, призванным обеспечить развитие страны по пути к социализму. Во втором разделе подчёркивается, что «для нашей страны, как и для других стран народной демократии, открылась возможность осуществить переход от капитализма к социализму без создания советского режима, посредством режима народной демократии. <…> Воплощая господство трудящихся при руководстве рабочего класса (иначе говоря, коммунистической партии. — А.П.), режим народной демократии может и должен в данной исторической обстановке, как уже показал опыт, с успехом выполнять функции диктатуры пролетариата в деле ликвидации капиталистических элементов и организации социалистического хозяйства».

Как видно, первоначальный тезис Димитрова о возможности перехода к социализму «без прямой диктатуры рабочего класса» был им уточнён и заменён другим — о том, что режим народной демократии может и должен «выполнять функции диктатуры пролетариата». По всей видимости, это результат тщательного изучения работы В. И. Ленина «Государство и революция». Отдельное издание этой работы 1947 года с многочисленными пометами сохранилось в личной библиотеке Георгия Димитрова. В нём, например, отмечено то место, где Ленин цитирует Фридриха Энгельса: «Если что не подлежит никакому сомнению, так это то, что наша партия и рабочий класс могут прийти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика. Эта последняя является даже специфической формой для диктатуры пролетариата, как показала уже Великая французская революция». Разумеется, не прошла мимо внимания Димитрова и формула самого Ленина: «Переход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать громадного обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата»^{344}.

От Сталина, который проводил отпуск в Сочи, долго не было ответа, хотя письмо ему передали своевременно. Оставалось ждать.

Приехали Червенков и Чайков. Димитров засадил их в свою квартиру в Доме правительства — заканчивать доклады и проекты резолюций. Девятого ноября он перебрался из Барвихи в Мещерино. Состояние здоровья оставалось неустойчивым — температура прыгала, слабость не отпускала. «С моим лечением получилась большая неудача, — пожаловался Димитров Костову. — Надеюсь дней через десять более-менее восстановить работоспособность, чтобы выдержать напряжение по проведению съезда».

Перед возвращением домой он побывал у Суслова и позвонил Поскрёбышеву — напомнил о своем письме.

Перелёт в Софию занял двое суток: из-за непогоды пришлось сделать остановку на ночь в Бухаресте. Во Врану Димитровы приехали вечером 22 ноября.

По просьбе Димитрова Политбюро приняло решение о переносе дня открытия съезда на 18 декабря. Интенсивная работа над документами продолжалась, а вызова к Сталину всё не было.