Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Перед отъездом Димитрова в СССР Политбюро определило, что подготовкой материалов к съезду будут заниматься Трайчо Костов и Добри Терпешев (экономические проблемы), Вылко Червенков (идеологические вопросы) и Георгий Чанков (внутрипартийная работа). Для себя Димитров оставил обобщение исторического опыта партии, характеристику системы и социальных функций народной демократии и формулирование основных задач, форм и темпов строительства социалистического общества.

К концу сентября погода наладилась — наступило запоздавшее бабье лето. Вместе с надоедливыми дождями ушли боли и недомогания. Димитров воспрянул духом и даже покинул на день санаторную палату. Съездили с Розой Юльевной на Новодевичье, встретились с кинорежиссером Райзманом, который намеревался снимать фильм о Лейпцигском процессе. В палату стали наведываться с деловыми визитами гости, а потом он и сам отправился в ЦК, чтобы обсудить ряд вопросов с Сусловым.

Из Софии еженедельно приходила большая почта — документы ЦК и Совета министров, письма, газеты, книги и даже свежие овощи и фрукты. Можно было работать почти как дома. Проект резолюции по первому пятилетнему плану Димитров забраковал, поручил переработать и снова прислать ему, прежде чем публиковать. Затем передал замечания по проекту устава БРП(к).

Как случалось и прежде, чересчур высокая активность на фоне временного улучшения состояния к добру не привела: в середине октября Димитров слёг с гриппом, который основательно его вымотал. А почта из Софии всё больше тревожила: подготовка съездовских документов задерживалась. Написал Червенкову и Коларову: «Так как эта работа имеет исключительно важное значение… настоятельно вас прошу, займитесь серьёзно, сосредоточьте на ней своё внимание и время, оставьте в стороне текущие дела — и без всякого промедления, поскольку времени остаётся мало, а ещё многие вопросы должны быть самым серьёзным образом подработаны и осмыслены».

Новый консилиум вынес решение о продлении санаторного режима ещё на полтора месяца. Сообщив об этом Костову, Димитров попросил перенести срок открытия съезда на 5 декабря и командировать в Москву Червенкова и Чанкова для доработки проектов резолюций.

Пожалуй, наиболее ожидаемым посетителем в эти дни стал Отто Вильгельмович Куусинен, член ЦК ВКП(б) и председатель Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР. Старый коминтерновец, секретарь ИККИ, он был одним из тех, кто безоговорочно поддержал Димитрова в разработке и реализации нового курса в 1935 году. В течение октября они встречались трижды — обсуждали проблемы народно-демократического режима. После первой встречи Димитров записал, что Куусинен тоже «склонен принять тезис, что, благодаря мощной опоре, которую представляет собой Советский] Союз, с одной стороны, и руководящей роли раб[очего] класса и его коммунистического авангарда, народная демократия может привести к осуществлению социализма без диктатуры пролетариата, которая была неизбежна в СССР». Вторая запись более пространна; по ней видно, что собеседники детально рассмотрели характер и перспективы народной демократии. «Есть возможность перехода от капитализма к социализму без прямой диктатуры рабочего класса, — резюмирует наш герой итог беседы. — Но это только возможность, и возможность желательная… Диктатура пролетариата не есть цель сама по себе, а средство осуществления социализма. Цель одна — социализм. Средства могут быть различны. Если по пути нар[одной]демократии окажется невозможно, тогда — диктатура пролетариата. Но социализм должен быть осуществлён». В третий раз Димитров советовался с Куусиненом о том, какие проблемы следует поставить в задуманном им письме Сталину.

Из сегодняшнего дня эти дискуссии могут показаться не заслуживающей внимания схоластикой, но в те годы они затрагивали судьбы целых народов. У всех перед глазами был советский пример диктатуры пролетариата: экспроприация частной собственности в пользу государства, ликвидация эксплуататорских классов, беспощадный террор, слом государственной машины, тотальный запрет некоммунистических партий и органов печати, ограничение гражданских прав, перестройка общественной жизни, образования и культуры на основе идеологии марксизма-ленинизма и так далее.

Не нужно проводить специальных изысканий, чтобы убедиться: произошедшие в Болгарии после 9 сентября 1944 года преобразования лишь незначительно напоминают советский пример. Опираясь на этот опыт и опыт других стран Восточной Европы, Димитров обосновал концепцию двух путей к социализму — через диктатуру пролетариата и через режим народной демократии. Новая стратегия могла открыть путь эволюционного развития общества, свободного от обязательного копирования советского опыта и, возможно, ведущего к иным вариациям социализма, не отягощённым известными крайностями.