Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Тесняки же не собирались изменять принципам. В ноябре 1914 года в Народном собрании голосовались дополнительные кредиты на военные цели. Парламентская группа тесняков поручила выступить от её имени Георгию Димитрову. Этот факт свидетельствует, что 32-летний депутат стал одним из ведущих деятелей партии, и его деловые качества были должным образом оценены Благоевым. Свои выступления Димитров строил на фундаменте из тщательно подобранных фактов, почерпнутых из надёжных источников и взятых прямо из жизни. С помощью Любы Георгий скомплектовал и постоянно пополнял подборку статистических сборников, юридических документов, протоколов заседаний Народного собрания, справочников по разным вопросам, что помогало ему готовить обстоятельные статьи и доклады. В Народном собрании он ощущал себя адвокатом тех сотен тысяч, что составляли низший и наиболее бесправный слой общества — рабочих и безработных, солдат и беженцев, инвалидов и женщин — и хотел донести их голос до властей предержащих.

Речь Димитрова о военных кредитах вызвала острую реакцию в стане ура-патриотов. Председатель, депутаты и министры прерывали его тридцать шесть (!) раз, но он всё не унимался. Он упрямо бросал в лицо пресыщенной элите обвинения в предательстве интересов народа, интересов отечества и довёл свою речь до логического завершения. Димитров не обманывался насчёт итогов голосования, но ему важно было изложить принципиальную позицию своей партии, правоту которой, в чём он был убеждён, подтвердит история. «Мы против этого военного кредита и полагаем, что, стоя на страже интересов болгарского народа, а не интересов кучки привилегированных господ, правящих и владеющих страной, имея также в виду чаяния народа и исходя из его интересов, парламент не должен отпускать ни гроша на военные цели до тех пор, пока нынешнее правительство или правительство, которое завтра придёт на его место, не воспримет единственно спасительную сегодня политику — политику достижения договорённости с Балканскими странами, создания Балканской федерации», — заявил он^{28}.

Высказанная в тот день Димитровым оценка политики двора и правительства, гибельной для Болгарии, оказалась, к сожалению, пророческой. Путь ко второй национальной катастрофе начался в Болгарии 24 августа 1915 года, когда определилось её участие в будущей войне. С Германией были заключены союзный договор и секретное соглашение, согласно которому за выступление против Сербии Болгарии была обещана Вардарская Македония, а в случае присоединения Греции и Румынии к Антанте — также Эгейская Македония и Южная Добруджа. Соответствующие конвенции царь подписал также с Австро-Венгрией и Османской империей. Так Тройственный союз превратился в Четверной.

Когда русская армия оставила Галицию и Польшу, потеряла часть Прибалтики, Белоруссии и Волыни, Фердинанд счёл момент подходящим для вступления Болгарии в войну. Десятого сентября вышел царский указ о всеобщей мобилизации. На следующий день поверх указа тесняки расклеили антивоенное «Воззвание к рабочему классу Болгарии», подписанное парламентской группой БРСДП(т. с.). Власти не простили им этого: Софийский военно-полевой суд возбудил уголовное дело против парламентской фракции тесняков.

Первого октября болгарская армия начала военные действия против Сербии. Царь Фердинанд издал по этому поводу манифест, переполненный фальшью и ложью. В нём говорилось следующее:

«БОЛГАРЫ,

все вы являетесь свидетелями неимоверных усилий, которые на протяжении целого года, с тех пор как идёт европейская война, прилагались для сохранения мира на Балканах и спокойствия страны.

Я и Правительство старались, соблюдая до сегодняшнего дня нейтралитет, воплощать в жизнь идеалы Болгарского Народа.

Две воюющие группировки Великих держав признают большую несправедливость раздела Македонии. Обе воюющие стороны согласны в том, что она в основном должна принадлежать Болгарии.

Только наша коварная соседка Сербия осталась глухой к советам своих друзей и союзников. Сербия не только не захотела прислушаться к их советам, но и в озлоблении и алчности своей напала на собственную нашу территорию, и наше храброе войско должно было сражаться за защиту собственной земли.

<…>

Европейская война клонится к окончанию. Победоносные армии центральных империй уже находятся в Сербии и быстро продвигаются вперёд.

Призываю Болгарский вооружённый народ к защите родного края, поруганного вероломным соседом, и к освобождению наших порабощённых братьев от сербского ига.

Наше дело правое и святое.

Приказываю Нашей храброй армии изгнать неприятеля из пределов Царства, сразить вероломного соседа и освободить от угнетения наших измученных под сербским игом братьев.

Мы будем воевать против сербов вместе с храбрыми войсками центральных империй.

Пусть болгарский воин летит от победы к победе!

Вперёд! Бог да благословит наше оружие!»

Вслед за витиеватой подписью Фердинанда под манифестом поставили подписи министр-председатель Радославов и прочие министры.