Главные песни XX века. От Диксиленда до хип-хопа

Дилан – совсем молодой и рьяно рвущийся к успеху и к славе сонграйтер – с энтузиазмом и страстью ринулся в подхватившую его волну, предпочитая до поры до времени отставить в сторону свое двойственное отношение к левому движению. Весь 1962 год он регулярно выступал на концертах и митингах вместе с Джоан Баэз, Питом Сигером, Филом Оксом и другими политически ангажированными фолк-певцами, параллельно сочиняя песни и записывая свой второй альбом Freewheelin’ Bob Dylan. Наряду с “Blowin’ in the Wind” в него вошли еще несколько песен, которые иногда, как “Blowin’ in the Wind”, иносказательно и аллегорически, а иногда уже однозначно и безоговорочно можно было охарактеризовать как «песни протеста» – антирасистского и антивоенного.

Льющийся с неба дождь в “A Hard Rain’s Gonna Fall”, как и образность “Blowin’ in the Wind”, мог нести в себе самые разные, вовсе не обязательно прямолинейные политические ассоциации, но ее премьерное исполнение на организованном Питом Сигером концерте в нью-йоркском Карнеги-холле 22 сентября 1962 года, в самый разгар Карибского кризиса, вызвал у аудитории совершенно однозначное толкование: hard rain – это сыплющийся с неба дождь ядерных ракет. Известный критик Нэт Хентофф ссылается на слышанное им от самого Дилана признание, что поводом для песни стали именно события вокруг Кубы. Со временем Дилан пытался опровергнуть эту интерпретацию: «Нет, это вовсе не атомный дождь, это всего лишь сильный проливной дождь. А “ядовитые капли отравляют воду” в последнем куплете – это ложь, которой нас пичкают по радио и в газетах». Что, впрочем, не изменило статуса “A Hard Rain’s Gonna Fall” – при всей ее богатой и неоднозначной образности – как одной из, по выражению критика Иэна Макдональда, «самых оригинальных и своеобразных песен протеста».

Ну а “Masters of War” уже совершенно откровенно пылала яростным и совершенно неприкрытым гневом:

Вы, мастера войны,Строите огромные пушки,Строите смертоносные самолеты,Строите бесконечные бомбы,Прячетесь за стенамиСвоих кабинетов.Вы не сделали ничего,Кроме орудий убийств. Вы играете моим миром,Будто это игрушка.Когда летят пули,Вы, как Иуды,Лжете и уверяете нас,Что мировую войну можно выиграть.Вы отправляете других нажимать на курок,А сами отсиживаетесь и считаете тела убитых.Вы прячетесь в своих особняках,Пока кровь льется из молодых тели уходит в грязь.Вы повергли нас в самый страшный страх —Страх приносить детейВ этот мир, который им угрожает.Вы недостойны крови, которая течет в ваших жилах.Вы можете сказать, что я молодИ многого еще не знаю.Но одно я знаю твердо,Хотя я моложе, чем вы —Даже Иисус никогда не проститВам то, что вы творите.Скажите мне одну вещь:Те деньги, которые вы получаете,Купят ли они вам искупление?Думаете, купят?А я думаю, что когда смерть предъявит свои права,Никакие деньги не смогут выкупить вашу душу.И я надеюсь, вы умрете,И смерть ваша будет скорой,И я буду идти за вашим гробом,И буду смотреть, как он уйдет в землю,И буду стоять над вашей могилой,Пока не удостоверюсь, что вы мертвы.

«Эти песни, – писала уже в 1980 году об альбоме критик New York Times Джанет Маслин, – утвердили Дилана как голос поколения – человека, понимающего и выражающего озабоченность молодых американцев ядерным разоружением и растущим движением за гражданские права. Сочетание морального авторитета и нонконформизма пришлось как нельзя кстати».

В июле 1963 года Пит Сигер пригласил Дилана впервые выступить на организуемом им Ньюпортском фолк-фестивале. Это было не просто приглашение в клуб, это была по сути дела коронация нового бесспорного лидера фолк-движения. На завершавшей дилановский сет “Blowin’ in the Wind” на сцене к нему присоединились и Джоан Баэз, и трио Peter, Paul and Mary, и сам Пит Сигер, и афроамериканский хор Freedom Singers. А на бис все вместе, взявшись за руки, спели “We Shall Overcome”.