«Главный» мужской орган. Медицинские исследования, исторические факты и забавные культурные феномены

В 2010 году вышел в свет один из самых скандальных романов итальянского писателя Альберто Моравиа «Я и Он». Это фантастическая, полная соленого юмора история мужчины, пенис которого обрел разум и зажил собственной, независимой от хозяина жизнью. Они накрепко связаны, но придерживаются разных взглядов на жизнь, любовь и женщин. Герой Федерико, которому 35 лет, ведет постоянный диалог с собственным членом и очень гордится им: «Могучий и сильный, как дуб, с выступающими венами», «„Он“ встает из моего живота почти вертикально, заметно поднимая простыню, и взрывается у меня между пальцев, как только что откупоренная бутылка шампанского»¹¹. Однако сплошь и рядом «Он» не только существует сам по себе, но даже диктует хозяину собственную волю. Между Федерико и его членом идет соперничество и борьба за главенство: «Когда же ты наконец поймешь, поверхностный, легковесный человек, что Я и есть воплощение красоты. Эту красоту должны знать, ее нужно показывать, ею должны любоваться»¹¹.

Несколько примеров из зарубежного поэтического творчества, посвященного нашему герою. Поэт британского происхождения Робин Скелтон (1925–1997) в стихотворении «В силу любви» дает ему такую характеристику.

И мы с тобой застыдились:Ты — своей мягкой пушистости внизу,Я — неблагоприличия моего набалдашника.

Иная интонация звучит в стихотворении «Уймись, блудник, уймись» английского поэта Роберта Грейвса (1895–1985).

Уймись, блудник, уймись! Бесстыдник ты:Чуть-чуть Любви иль Красоты —Вмиг подымаешь свой кадык,Стоишь навытяжку, как штык.

Искусство кино тоже не осталось в стороне от этой темы. Многим представляется смешной сцена из американского кинофильма «Сестры Бэнгер» (2002), в которой немолодые актрисы Голди Хоун и Сьюзан Сарандон, сидя в подвале роскошного дома, курят травку и перебирают собранную в юности коллекцию мужских членов, запечатленную на полароидных снимках. Идет текст: «Никак не могу вспомнить, чей вот этот, кривой… А вот этот, жилистый, — это был твой!»¹²

Обратимся к отечественной литературе. Судя по словарям, в русском языке существует до 40 обозначений мужского полового члена, многие из них относятся к непристойной, матерной лексике. Не вдаваясь в сложные вопросы истоков, значения и роли русской матерщины, приведем в ее оправдание слова профессора И. А. Бодуэна де Куртенэ, редактора 3-го издания «Толкового словаря живого великорусского языка» В. И. Даля (1903–1909): «Мы не вправе переделывать русский язык, мы не вправе скрывать из него то, что в нем действительно есть и что в нем бьется интенсивной жизнью»¹³.

Некоторые филологи отмечают: мат — едва ли не самая живая и творческая сфера языка. К ненормативной лексике питали слабость почти все русские писатели. Отдал дань озорному русскому слову и А. С. Пушкин. В письме П. А. Вяземскому от 2 января 1831 года он сообщает: «…одного жаль — в „Борисе“ моем выпущены народные сцены, да матерщина французская и отечественная». Много произведений, содержащих инвективную лексику (от лат. invectivo oratio — «бранная речь»), находим в творчестве В. Л. Пушкина (дяди А. С. Пушкина), М. Ю. Лермонтова, А. И. Полежаева, Н. А. Некрасова, А. К. Толстого и других прозаиков и поэтов XIX века. В этом ряду достойное место занимают сборник В. И. Даля «Русские заветные пословицы и поговорки» (1862) и «Русские заветные сказки» А. Н. Афанасьева (1872).

Известный литературовед Юрий Лотман (1922–1993) в одной из лекций привел интересный пример: однажды Максим Горький приехал в Ясную Поляну в гости к Льву Толстому. И каково же было его изумление, когда он услышал из уст великого писателя ненормативную лексику! Горький, стремившийся выглядеть в глазах Толстого интеллигентом, даже обиделся: он подумал, что граф таким образом подделывает для него народную речь. Толстой же, наоборот, хотел показать, что воспринимает Горького как своего. По воспоминанию современников, Анна Ахматова, рассказав матерный анекдот (или предваряя его), говорила покрасневшим гостям: «Все мы здесь филологи…»

Литература первой половины XX века бедна подобным содержанием. Мат в современной литературе встречается у С. Довлатова, В. Аксенова, Э. Лимонова, Ю. Алешковского, Л. Петрушевской, Венедикта и Виктора Ерофеевых и др. Очевидно, что в этой сфере плохи любые крайности. «Истинный вкус, — отмечал А. С. Пушкин, — состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности»¹⁴. Вот отрывок из поэмы «Царь Никита и сорок его дочерей» (1817–1825):

…Ничего иль очень мало,Все равно — недоставало.<…>Как быть? Помоги мне бог!У царевен между ног…