Глазами надзирателя. Внутри самой суровой тюрьмы мира

Все это напоминает мне о том времени в Форест-Бэнке, когда четверо или пятеро заключенных в моем крыле торговали наркотиками. Я весь день смотрел, как они передавали наркоту туда-сюда. Это становилось очевидным, когда находилось время понаблюдать за ними. Вечером, когда все, как обычно, суетились перед тем, как их запрут, я пошел в одну камеру. Она принадлежала парню со страшной репутацией. Я стоял лицом к лицу с ним, в то время как горстка других парней собралась вокруг меня, и я очень хорошо понимал, что это может для меня значить. В руке зэк держал пакетик с порошком, который, как я подозревал, был героином. Я попросил показать его.

– Мистер С., – сказал он, – вы мне нравитесь, и я с вами поладил. Я не собираюсь показывать вам, что у меня в руке, но и трогать вас тоже не стану. Что вы будете делать?

Я знал пару таких парней и не боялся их, но один или двое были настоящими хитрюгами. Хотя он и сказал, что ничего мне не сделает, я не мог быть в этом уверен, конечно же. Я был в меньшинстве: если бы я потянулся за пакетом, меня бы, скорее всего, избили. У меня не было при себе рации, а тревожная кнопка была далеко. Я взвешивал шансы, однако он сам дал мне шанс выйти в тот день из тюрьмы, и я поблагодарил его за это позже.

– Как насчет того, чтобы я зашел в свою камеру, мистер С., и вы могли бы меня запереть?

Так что, что бы там у него ни было, остальные сегодня не получат наркоты. Завтра первым делом охрана постучит в его дверь и начнет обыскивать камеру, потому что к тому времени я уже напишу рапорт, и это он тоже понимал.

– Ты под замком, – сказал я, и остальные ушли.

Утром, когда охрана постучала в его дверь, обыскала его и перевернула все там вверх дном, ничего найти не удалось. Он либо очень хорошо спрятал тот пакет, либо передал его кому-то. Его выпустили выпить чаю, просто блестяще. Я внес свою лепту в отчет, а он – свою. Все это учитывалось.

Эта история плавно подводит нас к тому, что в тюрьме называется «дороги». Персонал и в Форест-Бэнке, и в Стрэнджуэйс постоянно твердил о них. Что это такое? Ну, говорили о тонких – очень тонких – полосках постельного белья, связанных вместе и сплетенных в крошечные веревки, а затем «зацепленных» чем-то, чтобы придать вес. Когда я впервые увидел это все в действии, то был просто поражен.

Представьте себе, что вы находитесь в камере по соседству со мной, и под дверями есть сантиметровая щель – они никогда не затыкаются. И вот у вас кончилась папиросная бумага. Вы обратитесь ко мне:

– Эй, есть бумага?

– Да, кидай дорогу.

У вас есть пластиковый нож или ручка, привязанная к концу этой дороги – бросьте ее под свою дверь рывком и так, чтобы попасть под мою. Я бы привязал к ней что-то, вы бы снова потянули ее назад, и готово: теперь нужно убрать дорогу.

В Форест-Бэнке в крыле молодых преступников было два блока. По ночам можно было увидеть, как под дверью на двойках проходит веревка, падает на первый этаж, немного подергивается и оказывается в камере. Передавать так можно какие-то маленькие вещи, их называют «конь»: например, зажигалку, спички или немного курева. Раньше меня это завораживало: дороги перебрасывали через лестничные площадки, пока служащие ходили туда-сюда. Я выключал свет и стоял посередине – никто не знал, что я там, – и смотрел. Такая странная маленькая служба доставки, которая могла обслуживать пять камер в одну сторону и десять – в другую. Она было действительно невероятной и очень искусно сделанной.

Однажды ночью я был в блоке В1, когда один парень попросил у своего приятеля по блоку зажигалку – не знал, что я там.

– Брось нам дорогу, – крикнул он и бросил одну, которую поймал я. Решив подшутить над ним, я привязал ее к ножке бильярдного стола, и он начал дергать его.

– Зацепилось, – крикнул он.