Глазами надзирателя. Внутри самой суровой тюрьмы мира

В случае обязательных тестов образец брали, отсылали в лабораторию, и, если выявляли положительный результат, человеку делали предупреждение и вызывали к управляющему. Тот мог запросить дополнительную проверку, также выполненную тюремной службой, чтобы подкрепить первую, а еще заключенный мог бы заставить юридическую команду провести независимый тест, оплатив это из собственного кармана, так что в итоге получалось три теста. Если все результаты оказывались положительными, дело передавали окружному судье. Раньше тюремные начальники могли добавлять к приговору дни – скажем, шестнадцать за коноплю. За героин и другие сильные наркотики можно получить двадцать дней сверху. Максимум, если быть настойчивым, – около сорока двух. В Форест-Бэнке у нас был один молодой преступник и наркоман, который должен был провести там три месяца, а отсидел в итоге три с половиной года. Он постоянно получал добавки за положительные анализы и физическое насилие.

Мне кажется, что эти наказания не соответствуют преступлению, и, учитывая количество бюрократии и мороки, число заключенных, наказанных за курение или инъекционные наркотики, сейчас очень мало, совсем не то, как раньше.

Тюремные офицеры часто слышат обвинения о наркотиках в тюрьме. На них смотрят так, словно они лично раздают маленькие подносы с наркотой. Вот мы и вернулись к тщательному досмотру полостей.

В Стрэнджуэйс, когда заключенным передавали приемники, одежду или что-нибудь еще, все тщательно проверяли, разбирали и при необходимости собирали заново. Одно время конверты пропитывали галлюциногенными препаратами, которые зэк мог употребить, смачивая бумагу, – хитрая штука. Еще бывают кислотные закладки под почтовыми марками, все такое. Думаю, что сейчас запрещенные вещества в тюрьму в основном привозят «мулы» – наркоманы, которые оказались на воле после выплаты залога. Они заранее знают, что нужно смазать и расширить свой задний проход и засунуть туда наркоту, когда они неизбежно вернутся.

Когда кого-то, кто был связан с наркотой, сажают в тюрьму – его осматривает медсестра.

Один парень, которого перевели к нам, признался, что проглотил двадцать пять презервативов с героином. Он сделал это, потому что был по уши в долгах. Кто-то сказал ему: «Пронеси эту наркоту внутрь, и мы от тебя отстанем». Ну, он был не самым умным парнем и получил дополнительный срок. Героин благополучно достали из него в больнице.

Заключенные пользуются не только своей задницей, чтобы пронести в тюрьму запрещенку. Я знал одного парня, который заставил свою семидесятилетнюю мать принести телефон в гениталиях.

Вот почему обыскивают даже младенцев. Сотрудники, которые делают это, отлично умеют справляться с людьми, которые злятся, особенно при первом посещении, когда им говорят, что нужно положить ценности в шкафчик, пройти через металлоискатель, а затем – обыск. Как только они узнают, почему это необходимо, все, как правило, устаканивается – если только не замышляется ничего плохого. У нас были заключенные, которые держали на коленях ребенка, снимали с него подгузник, вынимали телефон, наркотики или что-то еще или сами запихивали предметы туда, а может быть, прятали что-то под штанинами карапуза. Некоторые из них безо всяких колебаний используют детей любым доступным им способом.

Последствия проноса запрещенных вещей могут быть ужасающими. Однажды мы сопровождали в больницу ливерпульца, который стал «жертвой ложки», что может прозвучать мило, но это не так. Желая похвастаться, он рассказал другим парням, что у него есть телефон. В какой-то момент мобильник, возможно, у него и был. Думаю, он пожалел об этой своей выдумке, и очень сильно. Два рослых парня, 195 см, 100 кг, вошли в его камеру и сделали из него отбивную. Сломали пару ребер, подбили оба глаза – в общем, задали ему хорошую встряску. Затем раздели его, перевернули вверх ногами, и, пока один держал его за лодыжки, другой взял ложку и засунул ему в зад, пытаясь вытащить мобильник. Они ничего не нашли, но оставили его в ужасном состоянии.

Еще одна угроза контрабанды в настоящее время – дроны. Любой, кого поймают с такой штукой в километре от тюрьмы, получит двенадцать месяцев за решеткой или десять тысяч штрафа. Я думаю, что нужна система регистрации владельцев, как в случае с собаками и огнестрельным оружием. Перелеты через тюремные стены и ограды, на тренировочные площадки или куда-то еще пока небольшая проблема, но она становится все более серьезной.