Глазами надзирателя. Внутри самой суровой тюрьмы мира

Впервые меня послали сопровождать заключенного еще в Форест-Бэнке, почти сразу после того, как я поступил на службу. Это был азиат, очень расстроенный смертью своего отца. Я не знал, что он замышляет и чего ожидать, и, честно говоря, эта поездка мне даже нравилась поначалу – я жаждал приключений. С ним отправилось три офицера: один за рулем, другой, по кличке Высокий Парень, был прикован к парню наручниками, я был за старшего, несмотря на то, что у меня почти не было опыта – ни в тюрьме, ни в конвое. Мы ехали в микроавтобусе с надписью «СЗВ» – Служба задержания Великобритании – во весь бок. Зачем себя так рекламировать, я не понимаю. Мы прибыли на нужную улицу – машины припаркованы в два ряда на обочине, куча «мерсов». Викторианские двухквартирные дома нависали над нами своими эркерами, остроконечными крышами, типичными для этой части Солфорда. Водитель посмотрел на номера домов, нашел нужное место и… Черт меня побери! Покойный, видимо, был популярен. Там собралась куча народу, многие в мусульманских одеждах, тех, что похожи на халаты. На нас показывали пальцами и что-то кричали – насколько я мог судить, не по-английски. Атмосфера казалась довольно враждебной. Я больше не испытывал никакого энтузиазма; это точно было не то место, где мне хотелось находиться. Один парень начал кричать что-то мне в лицо.

– Кто здесь главный? – спросил я – и это было все, что я мог сказать. Они все еще орали. Через минуту или две я решил, что с меня хватит, и вернулся к фургону, чтобы скомандовать: «Сваливаем».

Откуда-то появился парень лет шестнадцати, жилистый и худой. На нем тоже были халат и молитвенная шапочка.

– Здравствуйте, – сказал он как можно вежливее. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

Он посмотрел на фургон и кивнул заключенному.

– Прошу прощения за все это, – сказал он. – Спасибо, что привезли его.

Затем он повернулся к толпе и начал что-то им говорить – судя по всему, он пытался их успокоить. Я не понимал, на каком языке парень говорил, но меня забавляло, что «черт» ни с чем не перепутаешь, а он вставлял это слово то тут, то там. В саду было около пятидесяти человек – только мужчины, ни одной женщины. Он пригласил нас в дом. Толпа высыпала на дорогу и теперь окружала фургон.

Наш герой расчистил проход – толкаться по тропинке было все равно что пройти сквозь строй.

Когда мы подошли к входной двери, какой-то парень положил руку мне на грудь, что я воспринял не слишком любезно.

– Сними обувь, – сказал он.

– Это моя форма, – сказал я. – Если вы хотите, чтобы я снял обувь, мы не войдем.

Снова вмешался наш спаситель, голос здравого смысла, и мы вошли наконец в гостиную. Коридор был забит битком, и гостиная тоже, все в комнате стояли – за исключением покойного в центре внимания в открытом гробу на столе. Он, вероятно, был бы уже похоронен, если бы его сын не смог приехать раньше, как я теперь знаю, мусульмане предпочитают делать это быстро. Наш подопечный был расстроен и выплакал все глаза.

Парень, который провел нас, спросил, все ли в порядке, чтобы молиться. Что я мог ему сказать? Это был настоящий шок для меня и Высокого Парня. Они все опустились на молитвенные коврики, и моему коллеге ростом 190 см, все еще пристегнутому к заключенному наручниками, ничего не оставалось, кроме как преклонить колени рядом. Когда заключенный наклонился вперед, то же самое сделал и Высокий Парень. Все молились вместе, и каждый раз, когда они падали ниц, ему тоже приходилось. Если честно, это выглядело довольно смешно, но мне удалось сдержать смех.

Несмотря на горе, заключенный вел себя очень хорошо. Тот парень обнял его, как и все остальные, обмениваясь короткими фразами. Он в последний раз посмотрел на отца, и мы ушли.

Как только мы вышли на улицу, враждебность вокруг вспыхнула снова. Ветровое стекло фургона было оплеванным, и водитель выглядел не слишком веселым. Люди пинали машину, плевались и осыпали нас бранью. Это были самые долгие 20 минут в его жизни, сказал он. Когда мы втроем оказались в фургоне, раздалось: «Дамы и господа, запускайте двигатели!» И мы отправились в путь в стиле 500 миль Индианаполиса[40], – без промедления.

Вторая моя похоронная вылазка прошла в компании парня по имени Дэвид Каплан. Он сидел со своим другом по имени Бобби Темплтон, который ступил на преступный путь в шестнадцать. На самом деле они были всего лишь двумя из полудюжины очень умных вооруженных грабителей, хотя, если подумать – наверное, эти ребята были не слишком смекалистыми, раз их поймали. Они нападали на супермаркеты в отдаленных районах, где можно награбить столько же денег, сколько в банке, но с гораздо меньшим риском.