Гоголь в Москве (сборник)

Из других арбатских знакомых Гоголя следует отметить Александра Ивановича Кошелева (1806–1883), славянофила, издателя, деятеля крестьянской реформы и предпринимателя. В 1848–1852 гг. он жил в собственном доме на Поварской, 31, где его посещал Гоголь. Бывал писатель и в гостеприимной семье Свербеевых – Дмитрия Николаевича (1799–1874) и Екатерины Александровны (1808–1892) в Большом Николопесковском переулке, 15 (ранее, в 1840–1850 гг. Свербеевы жили на Тверском бульваре, 25). В салоне Свербеевых по пятницам собирались литераторы, ученые, люди искусства. В разные годы здесь бывали – Пушкин, Гоголь, Чаадаев, Н.М. Языков, А.И. Тургенев, Аксаковы, Хомяков, Самарин, Грановский, Соловьев, Л.Н. Толстой и другие. Примечательно, что родился Д.Н. Свербеев на Арбате, в доме № 37. Бывал писатель и в знатной семье Васильчиковых, жившей на Большой Никитской, 46, у которых в 1831 г. в Санкт-Петербурге был домашним учителем.

Обладая слабым здоровьем, Гоголь лечился у известного терапевта, невропатолога и хирурга Федора Ивановича Иноземцева (1802–1869). Вероятно, писатель приезжал к нему в дом Мухановой в Мертвом переулке (дом не сохранился, ныне на этом месте владения №№ 6, 8 и 10). Иноземцев, лечивший также поэта Языкова, вошел в историю отечественной медицины тем, что в 1847 г. впервые в России провел операцию под наркозом.

Старинные друзья и новые знакомые посещали Гоголя в доме Толстого. Здесь бывали Аксаковы, Погодин, Шевырев, Щепкин, Бодянский, Максимович, Смирнова-Россет, П.В. Анненков, И.К. Айвазовский, С.В. Шумский, Н.В. Берг и многие другие. Наиболее близким людям писатель читал главы второго тома «Мертвых душ».

20 октября 1851 г. Гоголя посетил вместе с Щепкиным Иван Сергеевич Тургенев (1818–1883), биография которого также тесно связана с Арбатом. В конце 1820—начале 1830х гг. семья Тургеневых жила в Гагаринском переулке, 15, затем – в Сивцевом Вражке, 24. Позднее мать писателя обосновалась в доме по Остоженке, 37, где произошли события, которые легли в основу рассказа «Муму». Тургенев вспоминал, что Гоголь принял их радушно, вел оживленную беседу, говорил о литературе и значении писательского творчества. По отзыву Тургенева, при первом взгляде Гоголь произвел на него странное впечатление: «Его белокурые волосы, которые от висков падали прямо, как обыкновенно у казаков, сохранили еще цвет молодости, но уже заметно поредели; от его покатого, гладкого, белого лба по-прежнему так и веяло умом. В небольших карих глазах искрилась временами веселость – именно веселость, а не насмешливость; но вообще взгляд казался усталым…». Но как только Гоголь заговорил, его собеседник был очарован и заворожен глубиной и ясностью его мысли. «Впечатление усталости, болезненного, нервического беспокойства, которое он сперва произвел на меня, исчезло, – вспоминал Тургенев – …Великий поэт, великий художник был передо мною, и я глядел на него, слушал его с благоговением, даже когда не соглашался с ним». Спустя две недели, 5 ноября, у Гоголя состоялось чтение «Ревизора», которое писатель предназначал для актеров, участвовавших в постановке. В числе слушателей были Щепкин, Шевырев, Тургенев, Данилевский, актеры П.М. Садовский и С.В. Шумский. «Это был для меня настоящий пир и праздник», – вспоминал Тургенев. Чтение «Ревизора» стало последним публичным выступлением писателя.

Стены талызинского дома стали свидетелем потаенного и странного романа Гоголя. Единственного, о котором известно биографам писателя. Этот роман, развивавшийся исключительно в письмах, пришелся на первую половину 1849 года, когда писатель только переехал к Толстому.