Голландское господство в четырех частях света XVI—XVIII века

Совокупный эффект от юридической, социальной и финансовой дискриминации голландских католиков в долгосрочной перспективе привел к постепенному снижению их численности. В то время как протестанты всех толков в 1650 г. обладали, вероятно, незначительным большинством (если оно у них вообще было) над католиками, 50 лет спустя последние, похоже, насчитывали 45 процентов от всего населения, а в 1795 г. уже только около 40 процентов. Утверждение реформатских синодов, что в 1650 г. в Соединенных провинциях имелось еще где-то 20 тысяч бегинок — католических послушниц, нет необходимости принимать слишком всерьез; хотя, если их насчитывалась хотя бы десятая часть названного числа, это все равно было бы весьма впечатляюще, если припомнить, что тогда там имелось чуть больше 2 тысяч кальвинистских священников. Намного сложнее оценить, как католики распределялись по сословной структуре, хотя очевидно, что подавляющее большинство городского правящего класса, состоятельных торговцев и, как бы выразиться точнее, интеллектуалов к концу XVII в. стали протестантами. Основная масса пролетариата также являлась протестантской, хотя многие торговцы и самозанятые предприниматели из нижней прослойки среднего класса, по-видимому, оставались католиками. Католические области Генералитетских земель также были верны католицизму, даже несмотря на давление, оказываемое на них крупными землевладельцами-протестантами, или, возможно, отчасти именно из-за этого, как это случилось с ирландскими католиками при английском правлении. Существовали целые анклавы католических деревень, разбросанных по всем Семи провинциям, даже по соседству с такими оплотами протестантизма, как Алкмар и Лейден. Уильям Карр при написании своего труда в 1688 г. всего лишь повторил общее ошибочное мнение, когда утверждал, будто треть населения Амстердама принадлежит к официальной кальвинистской церкви, треть к католической, а остальные являются инакомыслящими протестантами (включая лютеран, арминиан, браунистов, квакеров и баптистов) и евреев. На самом деле, как свидетельствуют крестильные регистры, к 1688 г. почти половина населения Амстердама являлась кальвинистами. Однако, несмотря на заметные местные и региональные различия, возможно будет не слишком большим допущением заметить, что из общего числа населения в 2 миллиона человек действительными приверженцами официальной голландской реформатской церкви являлось не более трети.

Хотя постановления Дордрехтского синода так никогда и не были полностью воплощены в жизнь, а с течением времени от них все больше уклонялись и все чаще нарушали, победа кальвинизма в 1618–1619 гг. продемонстрировала долгосрочные результаты. Союз дома Оранских с духовенством, приведший Олденбарневелта (Олденбарнвелде) на плаху, существовал в течение двух столетий, хотя временами не без недоверия друг к другу с обеих сторон. Например, Фредерик Генрих если не на деле, то в душе симпатизировал армианам, а неприкрытая тяга его сына и преемника[51] к вину, женщинам Вильгельма II Нассау-Оранского (1626–1650). и песням могла создать для него серьезные проблемы с занудами-кальвинистами, если бы не его преждевременная смерть от оспы в 1650 г. Покровительство Вильгельма III театру также вело к конфронтации с суровой кальвинистской моралью; и совсем неудивительно обнаружить, что некоторых священников и их жен, которые присутствовали на балу, устроенном графом Яном Морицем Нассауским после своего возвращения из Бразилии, «совсем не развеселило» представление, разыгранное среди публики совершенно голыми аборигенами Американского континента. Более серьезной, чем подобные мирские развлечения принцев дома Нассау, стала неоднократная (еще до 1648 г.) поддержка штатгальтерами французских католических королей против их мятежных подданных-гугенотов. Но в целом не будет чрезмерным упрощением сказать, что после 1618 г. духовенство рассматривало принцев Оранских в качестве своих естественных защитников против якобы свободомыслящих «развратников» — проремонстрантских правителей провинции Голландия в целом и Амстердама в частности. Кальвинистские проповедники были склонны раздувать пламя прооранжистских настроений среди нижней прослойки среднего класса и народных масс, откуда многие из них и вышли. Этот союз дома Оранских с ортодоксальной кальвинистской церковью имел особое значение во времена национальных потрясений, таких как французские вторжения в 1672 и 1748 гг., когда можно было вывести на улицы городов мелких бюргеров и городской пролетариат, дабы оказать давление на засевших в ратушах правителей-олигархов.