Голландское господство в четырех частях света XVI—XVIII века

Другим долгосрочным результатом кризиса 1618–1619 гг. явилось то, что люди вообще, а правители в особенности стали больше, чем раньше, заботиться о соблюдении внешних ортодоксальных признаков. Даже хотя такое поведение зачастую было скорее кажущимся, чем настоящим, порой оно делало гражданские власти более подверженными давлению духовенства. Отстранение католиков и инакомыслящих протестантов от службы, хотя это нигде полностью не применялось во все времена, практиковалось достаточно широко, чтобы побудить многие семьи высшего сословия перейти в кальвинизм в течение следующих полутора столетий. Пуританская сторона кальвинизма также усилилась в результате влияния Дордрехтского синода, на котором священнослужители подвергли критике склонность нидерландцев «к свободе и удовольствиям». С этого времени члены кальвинистской церкви стали объектами строжайшего надзора со стороны своих консисторий, которые часто вмешивались в самые интимные дела. Празднование «папистских праздников», таких как Рождество и канун Нового года, повсеместно осуждалось, театры и танцы объявлялись как минимум пагубными развлечениями. Однако кальвинистам так и не удалось полностью запретить подобные увеселения, а в таких многонациональных центрах, как Гаага и Амстердам, они практически не смогли даже повлиять на них. С другой стороны, в сельской местности, мелких городах и остальных провинциях проповедникам удалось в большей, чем в Голландии, степени постепенно навязать пуританский образ мышления и поведения многим представителям среднего городского сословия, а также крестьянству.

Воеций, ревностный пастор-долгожитель, добился закрытия театра в Леувардене, где он имел поддержку непоколебимого штатгальтера — кальвиниста Фрисландии, однако театр Амстердама пережил нападки духовенства в течение долгих лет. В Амстердаме также, к великому неудовольствию проповедников, процветали музыкальные салоны и танцевальные заведения; и даже гостиницы, обслуживавшие высокопоставленных клиентов, позволяли своим гостям устраивать в дальних номерах пирушки с вином, женщинами и распеванием песен. Такие гостиницы не содержали музыкальных оркестров ради привлечения посетителей, как это делали некоторые заурядные таверны, предпочитая вместо этого искушать жажду ожидаемых клиентов широким выбором французских, испанских, рейнских и даже греческих и итальянских вин. Некоторые музыкальные и танцевальные салоны представляли собой более или менее замаскированными бордели, но имелись и такие, которые предлагали музыку без непристойных развлечений. Ночная жизнь и разнообразие увеселений в Амстердаме не являлись характерными для остальных Семи провинций, где в большинстве своем вели более умеренный образ жизни. Особенно заметно это было по Зеландии, где в 1570-х гг. прочно укоренился кальвинизм и где правители, видимо, оказались более ревностными верующими и поэтому более готовыми к сотрудничеству с духовенством, чем их коллеги во всех остальных местах. Голландский католицизм также находился под сильным влиянием своего насильственного подчинения кальвинистскому пуританству и аскетизму, что можно видеть, сравнивая его внешние проявления с более пышными примерами южных и восточных соседей. Нечто подобное произошло с католицизмом в Англии, благодаря его положению относительно доминирующего протестантства.