Голос как культурный феномен

Клаус Манн в романе «Мефистофель. История одной карьеры» (1936) создал образы голосов власти Третьего рейха, Геринга и Гитлера. Первый говорит высоким, резким, стеклянным, светлым, пронзающим, звенящим голосом командующего, трескучим ледяным голосом Князя тьмы (60, 259, 260)[805]. Гитлер же говорит тихо, чтобы щадить свой сорванный хриплый голос, подавляя свой южногерманский говор во имя чистого немецкого произношения, что звучит как попытка прилежного зубрилы (268). Курт Тухольский писал в письме Вальтеру Газенклеверу 4 марта 1933 года: «Голос даже не такой уж несимпатичный. ‹…› Только он пахнет немного мошонкой, немного неаппетитно мужчиной, а так ничего. Иногда он перебирает с криком, криком же и блюет. Но в остальном – пустота, ничто. Никакой напряженности, ни одной кульминации. ‹…› Никакого юмора, теплоты, огня, ноль»[806]. Другой современник, оглушенный, потрясенный, писал: «Какой голос! ‹…› Насыщенный и звучный, предостерегающий, знакомый каждому немцу»[807]. Речи Гитлера развивались по одной схеме – от спокойного начала до пуанты, долго выдержанной паузы на «мертвой тишине» и театральном эффектном конце, который он часто завершал, форсируя голос до крайности и жертвуя разборчивостью[808].

Один из очевидцев писал: «Нервный, бледный, он не мог сразу свободно говорить. Первые страницы он читает с листа ‹…›, потом впадает в тон своего заклинания. В чем кроется его воздействие? Слушающий его впервые будет разочарован. Его голос не обладает мощью большого диапазона, он не очень чист и быстро приобретает хрипотцу. В его немецком сразу узнается австрийское происхождение, но не венское; он скорее близок высокому немецкому, так говорят венские чиновники родом из Богемии. ‹…› При этом разборчивость четкая, и его можно хорошо понимать даже в радиусе 60 метров. Среди мюнхенцев этот немецко-богемский бюрократический язык кажется даже языком образованного человека. ‹…› Учитывая большую впечатлительность мелкобуржуазных масс по отношению к слову, вдвойне обидно, что среди немцев не нашлось оратора, обладающего даром высказать нечто разумное на доступном народу, образном языке. Среди сегодняшних заик Гитлер настоящий оратор. ‹…› Он слабый риторик, полный ноль в области мысли, и самым сильно действующим моментом в его речах становится его способность возбуждать эмоции. Уже от греков известно, что в речах более всего ценится их благозвучность, что их воспринимают как красивую песню; также относятся к этому французы и итальянцы: их великие ораторы – певцы. ‹…› Может быть, Гитлер верит в то, что говорит. Во всяком случае, этот тон эмоциональной убежденности гарантирует ему успех. Это самая примитивная ступень ораторского искусства и полный детский сад в области политики»[809].

Исследователь воздействия голоса Гитлера Корнелиус Шнаубер считает, что Гитлер обладал удивительным даром подстегивать эмоции; что громкость его голоса и истеричный пафос гипнотизировали слушателей и действовали в первую очередь на вегетативную нервную систему. Ритм его речей со скандированием слогов, который разрушал синтаксис предложений, мешал следовать логике его мысли. Его экспрессивный динамический диапазон охватывал в модуляции две с половиной октавы. В спокойном состоянии его голос был близок к баритональному тембру, в крике он переходил на фальцет. При этом он мог достигать и глубокого грудного голоса, и мелодика его речей избегала монотонности[810].

Психолог Теодор Липпс описывал голос Гитлера как исcтупленный рев[811]. Корнелиус Шнаубер приводит высказывания стенографисток и современников о том, что Гитлер кричал и в обычной обстановке. Но в редкой записи разговора Гитлера со шведским дипломатом в интимной обстановке, которую поместили на YouTube (и быстро убрали), его голос звучит мягко и просто. Очевидно, он обладал разными голосами, публичным и приватным, умел ими пользоваться и к этому умению пришел постепенно, путем тренировки.