Господа офицеры. Записки военного летчика [сборник]

Что слышал и что испытал сам —

ПОСВЯЩАЮ

Учителю и Наставнику – командиру истребительного отряда и начальнику Дальневосточной авиационной школы военному летчику полковнику СТАРИПАВЛОВУ Цветко Дмитриевичу

Летчик, сдавший экзаменационную барограмму, как чернец, надевший схиму, заживо похоронил себя…

Кто из вас во время пробных полетов почувствовал робость? Уходите! Дайте дорогу другим, так как вы все равно разобьетесь при самостоятельных полетах или вас собьют в первом воздушном бою…

Я открываю вам глаза: статистика говорит, что летчик, вылетевший на фронт, живет в среднем только тридцать часов. Авиации нужны жертвы. Знайте, что у вас почти нет шансов остаться в живых. И к этому подготовьтесь…

Из речи полковника СТАРИПАВЛОВА

к ученикам Военной авиационной школы

МОЙ СОЛЬНЫЙ ПОЛЕТ

К старту подходила последняя (двенадцатая) машина – моноплан «Дюпердюссен-Монокок».

Быстро наступала августовская ночь, и мы заканчивали учебные полеты.

Дежурный офицер по аэродрому сделал знак разноцветными флажками и, подойдя к старту, бросил коротко: «Заводить машины!»

Полетные группы засуетились у хвостов аппаратов, ставя их на специальные тележки для заводки в ангары.

Наш инструктор поручик Сущинский спрыгнул с сидения, осмотрел бензинопроводы и мотор и обратился ко мне:

– Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, господин поручик.

– Ложитесь немедленно спать. Завтра в три часа утра приготовьте машину и ждите меня.

– Есть.

– Вы должны хорошо выспаться!

– Есть.

Инструктор откозырял нам и, сняв подшлемник, отправился домой.

Меня окружили одногруппники.

– Везет тебе! Завтра полетишь сам.

Я давно лелеял эту мечту. Наконец-то я сам поведу свою машину. Поведу куда угодно: вверх, вниз, направо, налево. Разве это не высшее счастье?

Я решительно направился домой. Спать, спать, крепче, крепче. На предложение моей группы: зайти на радостях в гарнизонное собрание и «раздавить» по «бутыльце» пивца – я категорически отказался.

– А сегодня там Катя будет.

– Долой все Кати!

– И Зиночка.

– Долой Зиночки!

Я повернул к эллингу.

* * *

Спать мне, конечно, не удалось.

Ворочался с боку на бок, вставал, ходил и снова ложился.

Да и нельзя было заснуть. Вспомнил, как трудно было попасть в авиацию.

Два человека из корпуса, лучшие спортсмены, строжайший медицинский осмотр, длившийся целую неделю. Из ста человек зачислены только семнадцать.

Теоретические классы: аэронавигация, радио, теория авиации, тактика воздушного боя и т. п.

В час ночи я уже оделся и вышел из дома.

В общежитии авиамехаников и мотористов стоял невероятный шум: одевались, умывались и пили чай под русские анекдоты.

Меня увидел инженер-механик и подошел ко мне.

– Держу пари, что вы сегодня летите самостоятельно.

– Почему вы так уверены?

– Обыкновенное явление: кто летит, тот к нам с полуночи приходит. Некоторые с вечера спать у нас укладываются. И не спят до утра. Я думаю, что и вы тоже глаз не сомкнули.

– Ни на секунду.

– Ну конечно; ведь вы – у последней черты, если можно выразиться.

– Скоро двинетесь в ангары?

– А вот – как дежурный офицер.

Дежурный офицер, увидев меня, улыбнулся и сказал: «Все вы, господа, на один аршин». Потом повернулся к команде и отдал обычное приказание: «Мотористы по ангарам, машины на старт!»

* * *

Утром была скверная погода. Дул порывистый ветер, и посадки с инструктором были неважные: с «козлом» и со сносом.

К трем часам поднялся шторм, и аппараты были заведены по ангарам.

Настроение у меня было исключительно отвратительное.

К четырем часам дня погода резко изменилась. Появилось солнце. Настала тишина.

В пять часов вечера я забрался вместе с инструктором в машину, и мы сделали одну за другой шесть посадок.

Последняя была у старта. Инструктор отвязался от ремней и спрыгнул на землю. Я хотел последовать за ним, когда он остановил меня:

– Сидите на месте. Как себя чувствуете?

– Прекрасно.

– Летите один! Моторист, как мотор?

В первый раз я остался один на аппарате. Описать мои ощущения невозможно.

Эта была какая-то сплошная вакханалия: обрывки теорий, наставлений…

Инструктор мне говорил:

– Летите спокойнее, не уходите далеко от аэродрома. Над селом не проходите, сворачивайте в сторону. Садитесь на аэродроме где угодно, лишь бы сесть без поломки машины. Вы готовы?

– Готов.

Моторист отчихал мотор и крикнул:

– Контакт!

– Есть!

Мотор заревел, и я почему-то сразу очутился на воздухе, без разбега.

Вспомнил, что машина облегчена: инструктор весил 75 кило.

Земля бешено плыла подо мною, промелькнули дорога, лошади, повозки.