Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица

Славенка Дракулич в своей книге «И мухи бы не обидели: военные преступники на процессе в Гааге» резюмирует:

«Чем больше ты понимаешь, что военные преступники могут быть обычными людьми, тем больше ты начинаешь бояться. Конечно, это происходит потому, что последствия будут более серьезными, чем если бы они были просто чудовищами. Если обычные люди совершали военные преступления, это значит, что любой из нас способен на такое»⁹.

Она была милой девушкой из хорошей семьи.

Кода

Биркенау, наши дни. Ветер гуляет по деревьям, листья напевают свою неповторимую песню на ветру. Птицы поют, щебечут не переставая. Зеленые полосатые лягушки ведут себя бдительно и настороженно.

Аушвиц живет, хотя никакое место, где случалось столько смертей, не должно жить.

Оркестровый блок, где звучала музыка, безмолвен и осыпается. Виден только след на полу и остатки кирпичной печи цвета охры. Тускло-зеленые лишайники покрывают не совсем уже бесплодную землю.

Кабинет Марии тоже исчез, зарос и сохранил лишь слабые очертания, говорящие о том, что он когда-то существовал. Каждую зиму холод перекличек до сих пор отдается эхом, проникая до мозга костей своим невообразимым ужасом. Блок 25 по-прежнему стоит на своем месте, и в нем витают призраки женщин, переживших там неописуемые страдания.

По этим местам бродят неупокоенные духи, ни на секунду не останавливаясь.

Это вечный памятник тому времени, когда ненависть вела за собой мир, а мир следовал за ней.

Благодарности

Любой проект, рассчитанный на два десятилетия, не смог бы воплотиться в жизнь без помощи многих добрых и отзывчивых людей. Воистину, для этой книги потребовалась целая деревня [17].

Я благодарю доктора Бенни Краута за то, что он взрастил и поддержал мой ранний интерес к музыке и истории Холокоста. До самой своей безвременной кончины в 2008 году он был добрым и мудрым наставником.

Я благодарна своему дорогому другу и названому члену семьи Курту Михаэлису, гобоисту Берлинского оркестра Культурбунда, который вошел в мою жизнь в возрасте девяноста двух лет. Курт терпеливо отвечал на многочисленные вопросы о том, каково это – работать музыкантом в условиях нацистского режима, а также о своем нелегком побеге. Он родился всего годом позже Марии Мандель и оказал мне неоценимую помощь в расшифровке ее немецкого почерка и переводе с немецкого. Гобой Курта, который впервые свел нас вместе, сейчас выставлен в Мемориальном музее Холокоста Соединенных Штатов Америки, где его посмотрели более 47 миллионов посетителей.

Джон К. Рот был ценным наставником и постоянно поддерживал мою работу, как и Дэниел Патрик Браун. Я благодарю вас обоих. Для меня большая честь быть знакомой с Сарой Ламберт Блум, и я благодарна ей за многолетнее музыкальное и личное наставничество.

За то, что они неустанно делились своим пониманием, талантами и поддержкой, я благодарю Джину Ройтман, Джерри Эйшейда, Майкла Спремулли и Луиса Баергу. Элизабет Гуд и Кеннет Кирк – я дорожила их дружбой на протяжении десятилетий и очень благодарна им за поддержку, а также за их проницательность и критику при вычитке этой книги. Я благодарю за советы и безупречный эстетический взгляд Карлу Экхольм, которая, несмотря на то, что является строгим формалистом в вопросах языка, продолжает потакать моему пристрастию к оксфордской запятой.

Я выражаю благодарность своему агенту Скотту Менделю, который первым разглядел в этой книге потенциал и помог продвинуть ее вперед. Я ценю его советы и опыт. Своему редактору, Микаэле Гамильтон, я могу лишь выразить безмерную благодарность за ее неизменную поддержку и вдохновение, за мудрые мысли и советы, а также за терпение. Микаэла, работать с тобой было сплошным удовольствием.

Для завершения работы над этой книгой потребовалось обработать материалы и провести интервью как минимум на восьми разных языках, и я не справилась бы с этими трудностями без помощи нескольких лингвистов. Спасибо вам, Элана Кеппель-Леви, Аня Стрнад, Даниэль Ричвиен, и многим другим. Отдельное спасибо Еве Калоусовой за помощь в Чехии, а также Габриэле Штельмахер, которая всегда помогала мне найти нужный оттенок смысла в немецком языке и не жалела ни своего времени, ни опыта, зачастую работая в очень сжатые сроки. Габриэла, спасибо тебе.

Меня по-прежнему вдохновляют и смиряют необыкновенные уцелевшие узники концлагерей, которые поделились своими историями. От них я узнала о настоящем мужестве и стойкости. Особая благодарность адресована Зофии Циковяк, светлому сердцу и сострадательной душе, которая смело делилась своими воспоминаниями – зачастую ценой огромных личных усилий. Я благодарна Хелене Дунич-Нивиньской и ее упорному поиску истины, которая удерживала меня на высоком уровне и в итоге поделилась своей мягкостью; Ханна Высоцкая потрясла меня своим мужеством, милосердием и силой; я имела честь знать Дануту Войнар-Гурецкую, которая позволила мне сопровождать ее в непростом пути по дороге воспоминаний.