Государство террора. СС в системе власти Третьего рейха

Прознав о намерении Рёма отстранить Штеннеса от исполнения его обязанностей, руководители берлинских СА договорились не допустить этого и поднять новый мятеж. 1 апреля 1931 г. штурмовики вновь захватили берлинскую штаб-квартиру НСДАП, а также редакцию издававшейся Геббельсом газеты Der Angriff («Атака»). Малочисленные эсэсовцы честно попытались оказать сопротивление, но были подавлены численно превосходящими их силами штурмовиков. Мятеж в Берлине поддержали СА в Бранденбурге, Силезии, Померании и Мекленбурге. Фактически произошел захват штурмовиками всей полноты власти в НСДАП, но лишь в этих регионах – остальных лидеров штурмовиков Рёму удалось удержать от присоединения к мятежу.

В ответ на действия СА Гитлер сразу же перекрыл финансирование мятежных отрядов. Своих средств у штурмовиков не было, мятежники, надеявшиеся наложить руку на партийную кассу, стали покидать Штеннеса, и его «путч» завершился провалом: 2 апреля он был исключен из СА, 4 апреля – из НСДАП[28]. Из СА было изгнано около 3 тыс. человек. А Гитлер объявил, что справиться с мятежом стало возможно лишь благодаря СС: ведь именно они через своих бывших товарищей в СА получили сведения о планах заговорщиков и успели подготовиться. Фюрер направил вождю берлинских СС Курту Далюге письмо, которое закончил фразой «Эсесовец! Твоя честь зовется верность!» (SS-Mann, Deine Ehre heißt Treue). Гиммлер немедленно воспользовался этой фразой, несколько изменив ее и провозгласив девизом СС, который теперь стал звучать как Meine Ehre heißt die Treue («Моя честь зовется верность»).

С этого момента – и практически до самого краха режима – Гитлер всегда был уверен в «своих СС», в том, что они всегда останутся ему верны. Гиммлер сформулировал цель СС: «Главное, что наш фюрер в нас уверен. Мы для него – самая любимая и дорогая организация, никогда его не подводившая»[29]. Мало того, именно на это сделал Гиммлер свою главную ставку. При этом не стоит слишком переоценивать исключительно идеологическую составляющую подобного решения (хотя она, конечно же, присутствовала и играла важную роль): дело в том, что подобная позиция на данном этапе лучше всех других обосновывала главную цель, которую преследовал Генрих Гиммлер (как, впрочем, и все его предшественники) – выход СС из-под контроля СА и превращение Охранных отрядов в самостоятельную организацию в рамках НСДАП. Подобное отделение от СА автоматически привело бы к повышению статуса самого рейхсфюрера СС в системе НСДАП – пока что он по своему положению приравнивался к обергруппенфюреру СА и формально не был самостоятельным руководителем.

Учитывая пока еще сохранявшуюся – пусть и постоянно слабевшую – зависимость от СА, Охранным отрядам оставалось на свой страх и риск, рассчитывая на поддержку фюрера, дистанцироваться от СА. В этом отношении является очень показательной инструкция, выпущенная руководителем берлинских СС Куртом Далюге для своих подчиненных. В ней, в частности, говорилось: «Запрещаю любые разговоры со штурмовиками и их руководством, а также с членами партии обоего пола о характере деятельности и задачах, стоящих перед СС. В случае нападок в небольшой компании со стороны посторонних эсэсовцы обязаны немедленно молча покинуть собравшихся, ограничившись замечанием, что СС выполняет приказы и распоряжения непосредственно Адольфа Гитлера»[30].

Как мы уже упоминали, во все времена личная охрана руководителя практически всегда через какое-то время начинала заниматься несвойственными ей функциями: прежде всего контролем за исполнением решений этого руководителя, но также и внутренней разведкой и контрразведкой. Последнее было теоретически обусловлено постулатом, что для полного обеспечения безопасности руководителя необходимы не только и не столько телохранители (количество которых априори ограничено десятком человек), но прежде всего предотвращением самих фактов покушений или каких-либо других угроз вождю. То есть задача спецслужбы во все времена не просто защитить свой «объект» во время покушения, а не допустить самого факта этого покушения – именно такая спецслужба и является наиболее эффективной. А для этого необходим собственный штат осведомителей, агентов и аналитиков. Кроме того, жизненно важным для Гитлера, возможно более важным, чем умозрительные покушения, было недопущение раскола в движении: там, где действовал принцип фюрерства, любой случай неповиновения, тем более массового, мог угрожать авторитету вождя и, как следствие, единству и дальнейшему существованию всего движения.