Готы и славяне. На пути к государственности III-IVвв

Но это сообщение никакого отношения к готам не имеет. Не установлено даже, что означает само слово «белагины», ни язык, на котором оно записано, и т. д. Тем более что Исидор Севильский, как мы уже указывали ранее, сообщает: записывать законы готы начали только при короле Эврихе (466–484)[186], когда ни черняховской культуры, ни «королевства Эрманариха» уже не существовало. Поэтому надо признать, что и это доказательство автора не выдерживает критики. Как можно игнорировать сообщения столь авторитетного автора?

Особый интерес вызывает раздел 6.3 диссертации И.В. Зиньковской «Королевство Эрманариха в свете современных концепций потестарности». Казалось бы, в ней автор должен был дать анализ потестарности королевства на основании существующих методик и определений вождества, раннего государства и т. д. Но, несмотря на обилие как отечественных, так и зарубежных концепций, автор лишь кратко упоминает некоторые работы Н.Н. Крадина и Л.Е. Гринина. Хотя совершенно справедливо замечает: «Для решения этого вопроса многое зависит от того, что считать государством и чем оно принципиально отличалось от более ранних догосударственных форм потестарности»[187].

Однако на этом автор и останавливается, и остается загадкой, какое общество она считает ранним государством, а какое, скажем, вождеством, где различия между ними и т. д. Не поэтому ли утверждения и выводы автора столь неопределенны.

На с. 422 читаем: «По своему геополитическому положению, полиэтничной структуре и роли в нем речных магистралей государство Эрманариха IV в. в известной мере было предтечей Киевской Руси IX в. Этот вывод, впервые сделанный М.И. Ростовцевым почти сто лет назад, несмотря на некоторый налет модернизации, находит все новые подтверждения».

Какие? Здесь, кроме умозрительного сравнения, не приведено ни одного доказательства геополитической роли «государства Эрманариха».

Далее: «Проанализированные данные нарративных источников и археологии позволяют охарактеризовать остроготское общество эпохи Эрманариха как многоуровневую социально-политическую организацию»[188].

На с. 426–427: «Еще раз отметим, что по уровню развития общественного разделения труда (агрикультуры, пашенного земледелия, различных ремесел) население черняховской культуры по сути уже достигло стадии ранней цивилизации».

Но при этом: «Социальная организация готов не обладала базовыми признаками феодального общества даже в самом зачаточном его состоянии. Да этого не могло быть и в силу еще одного, хронологического фактора – в IV в. признаков феодального общества не было нигде. Зато здесь налицо почти все характеристики формирующегося раннеклассового общества и раннего государства, как оно представляется современным исследователям»[189]. Но если это и так, то при чем здесь хронологический фактор? И почему автор не раскрывает «характеристик формирующегося раннеклассового общества и раннего государства», которые имеет в виду в своих выводах?

На с. 427 читаем: «Готы в IV в. находились между варварством и цивилизацией как в стадиальном, так и в геополитическом смысле. По ряду исторических свидетельств и объективных археологических показателей они достигли начальной ступени цивилизации».

При этом: «Из-за трагических событий 375–376 гг. полиэтничное regnum Эрманариха так и осталось где-то на пороге цивилизации и самой ранней ступени государственности»[190].

Неужели «начальная ступень цивилизации» и «ранняя ступень государственности» – синонимы? И где объяснения всем этим вышеперечисленным терминам?

В истории, как и в любой другой науке, выводы должны базироваться на информации, полученной из надежных источников, а термины, которые использует автор, должны быть объяснены.

Конечно, можно понять желание автора совершить историческое «открытие», объявив «королевство Эрманариха» высокоразвитой державой, которая вплотную приблизилась к порогу цивилизации. Но почему-то синхронные ей многочисленные письменные источники совершенно не замечали ее в северопричерноморских степях.

Что касается археологических данных о степени развития черняховской культуры, которые привлекает автор, то они весьма спорны, что признает и сама И.В. Зиньковская.

Поэтому, завершая разбор некоторых работ, надо отметить, что часто стремление к некоей «новизне» подхода к истории, и не только готов, приводит многих авторов к подобным выводам.

Мы уже указывали, что до недавнего времени при изучении готской истории отечественные исследователи большое внимание уделяли археологическим источникам. Нет нужды напоминать важность найденного материала в реставрации истории любого народа. Однако при исследовании комплексных, полиэтнических археологических культур остро встает вопрос идентификации. Так произошло и в случае исследования культур, предположительно связанных с готами.