Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

7) Некоторая свобода, предоставленная с прошлого года нашей прессе, послужила поводом к наиболее ожесточенным на меня нападкам со стороны претендентной нашей аристократии, разных фрейлин вкупе с Победоносцевым и К°. Наветам и сплетням, доходившим неоднократно до государя, не было конца. Старались выставить меня каким-то революционером. Вам известны многие резолюции, которые получались мною, чтобы выручить дело и оградить себя; я бывал вы-нркден давать предостережения газетам в тех случаях, когда они резко нападали на кого-либо из министров или высокопоставленных лиц; так, за г-на Макова «Голос» получил предостережение, за Валуева — внушение; за статью «О Грейге» «Новому времени» было дано предостережение. Но у кого сможет явиться решимость доказывать, что пресса не оказывала существенных заслуг и правительству и обществу. Пример 1880 г. и всего текущего 1881 г. у нас перед глазами, и печать сослркила службу, если же бывают в ней уклонения, то они неизбежны, и от этого зла нигде и никакое государство не может уберечься ни строгим законодательством, ни административными взысканиями.

8) Не стану входить в подробности последовавшего упразднения III отделения, стоявшего более полувека вне закона и выше закона. Скажу только, что когда довелось мне заговорить с близкими друзьями о пользе упразднения этого учреждения, то они улыбались и сожалели, что, как человек незнакомый с петербургскою сферою, я задаюсь неодолимыми задачами. Учреждение было, однако, упразднено. Много наделало оно бед за время своего существования, и тысячи оскорбленных людей привлекло оно в лагерь недовольных.

Вы знакомы, впрочем, и с организацией этого учреждения, хотя созданного с плохою целью, и с деяниями его.

Катастрофа 1-го марта оперила, однако, тех немногих и единичных особ, которые вменяют мне в ошибку упразднение III отделения и усматривают в существовании его спасение отечества...

Время — великий учитель, и кто прав — укажет будущее. Но как бы то ни было, совершившееся несчастье 1-го марта и последующие затем эпизоды до 28-го апреля положили окончательный рубеж дальнейшему служению моему отечеству. Видно, Богу не угодно было помочь мне. Но захотят ли люди вспомнить, что я никогда и никому не говорил о том, чтобы жизнь государя, при вводимых новых порядках, была гарантирована от покушений. Напротив того, всем и каждому пояснял я, что покушения эти и возможны и вероятны.

Сколько раз доводилось мне высказывать, что невозможно организовать полицию и состав ее в короткий срок, что на это потребуются многие и многие года. Объяснения эти, по-видимому, преданы забвению, и факт совершился, враг торжествует, и победа за ним.

Ну, а если бы мудрый околоточный или дворник заблаговременно открыл бы подкоп на Садовой или квартиру заарестованного уже распорядителя убийц — Желябова, подлежит ли сомнению, что тогда Михаил Тариелович был бы возвеличен, как мировой гений. Таков удел у нас, государственных деятелей, на которых взваливают и полицейские обязанности.

В Германии это делается иначе. Три года тому назад Гедель и Но-белинг произвели покушение на жизнь императора⁵, и если Вильгельм был спасен, то счастливая эта случайность никоим образом не может быть отнесена к заслугам или достоинствам полиции.

Однако ни немецкое общество, ни правительственные лица не обратились тогда с тяжелыми обвинениями, правильными или вымышленными, на Мадая — начальника берлинской полиции, графа Элленбурга — министра внутренних дел и князя Бисмарка — общего заправителя.

Все трое остались на местах и продолжали свое служение. Только в нынешнем году граф Элленбург сошел с поста, но по причинам не имевшим ничего общего с бывшими покушениями.

На этом кончаю сегодня послание мое. Когда-либо напишу еще. Настоящее письмо написано, собственно, для Вас. Храните его, как материал, и не давайте читать этого моего письма посторонним, а главное, малознакомым лицам; чего доброго, какой-либо усердствующий поймет мало, а затем, по глупости или умышленно, придаст превратное значение откровенному изложению моему.

Погода в Ницце продолжает стоять великолепная, пишу Вам даже при открытых окнах. Не знаю только, возможно ли будет нам долго здесь оставаться или переехать в Ментону, где жизнь значительно дешевле.

Достаток —- великое удобство; понимаю это теперь. Спокоен тот семьянин, которому опасение передержки не составляет ежедневной заботы. Я обзавелся даже расходною книжкою и каждое утро аккуратно проверяю свои счеты. Граф Аорис-Меликов,

14/28 октября 1881 г. Ницца. Гостиница «Ницца». Бульвар Кара-борель».

Исповедь графа Лорис-Меликова. Сообщил С. Штщер // Каторга и ссылка. 1925. № 2 (15). С. 119—124.

¹ Адресат письма Лорис-Меликова — А.А. Скальковский — правитель канцелярии Лорис-Меликова с января 1879 г. до отставки министра внутренних дел.