Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

Огры делают бобо,так бобо, как нам слабо,но бобее во сто крат,если огры говоряти ярмо их и клеймопревращаются в бонмо,а клеймёные словаподвизаются в ать-два.Игорь Булатовский. «ИЗ У. Х. ОДЕНА»111.

В современной поэзии встречается и суперлатив (превосходная степень) существительного:

что было дальше

дальше была б'oльшая больдальшая дальночшая ночьсквозь сквозную сквозьтучнейших тучмногот'oчней точь-в-точьскрозь коррозий скрозьлучший лучне в бровьно не врозьГали-Дана Зингер. «Старая сказочница»112 ; Любезный брат и друг духовных выгод,

когда я вижу мост, я мыслью выгнут,а сердцем серебрюсь, как под мостомтечение малейшим лепестком.Великотрепетный мой друг светлейший(немедля назовем ветлу ветлейшей,а то ещё бесследно расхотим),приветствую тебя, ты мне родим!Владимир Гандельсман. «Любезный брат и друг духовных выгод…»113.

Многочисленность поэтических неологизмов типа птицая, веснее, ветлейшей впечатляет и заставляет задуматься о том, почему же поэты, пишущие в разных стилях, принадлежащие к разным поколениям, живущие в разных городах и странах, так настойчиво образуют авторские прилагательные от существительных, компаративы существительных и экспрессивные тавтологические конструкции с разными частями речи на месте прилагательных или наречий? Может быть, причина в том, что поэтам (а значит, поэзии, а следовательно, и языку) нужна именно эта ощутимая связь между предметами, признаками, обстоятельствами, действиями?

Если волей поэтов появляются такие полные прилагательные, как птицая, куклая, поэтый, клюквых, гондолых, бутылое, калеких, тыщий, кошие и мн. др., то сама система языка диктует, что слова

птица, кукла, поэт, клюква, гондола, калека, тыща, коша можно воспринимать как краткие прилагательные. В таком случае почти любое непроизводное существительное (т. е. не осложненное суффиксами) является потенциальным прилагательным, следовательно, сохраняет в себе способность быть синкретическим именем.

Кроме того, поэзия показывает, что любое предметное существительное имеет тенденцию стать признаковым114, так как в процессе функционирования языка оно получает разнообразные коннотации. Например, слово весна может употребляться в сравнительной степени потому, что в сознании человека это не только один из сезонов года, но и время потепления, оживления природы и чувств; слово метро – это не только вид городского транспорта, но и пространство подземной архитектуры. В строке Е. Хорвата Чем мертвее мы, тем церквее земля форма церквее мотивирована тем, что на земле каждая могила с крестом подобна церкви и по внешнему виду, и потому, что это место общения с потусторонним миром. Коннотации появляются не только у существительных, но и у других частей речи. Компаратив местоимения я в строке Хорвата Яее тебя нет самого меня может быть понят примерно так: ‘ты в большей степени я, чем я сам’; формы никогдее у Е. Клюева и никудее у Н. Азаровой вызваны тем, что отрицанию как явлению логики сопутствует эмоция безнадежности.

Авторские существительные-определения

Синкретизм имени и признака проявляется также при создании таких сочетаний двух существительных, одно из которых выполняет функцию определения (по модели фразеологизмов типа жар-птица, бой-баба

, а также заимствованных моделей типа интернет-коммуникация, Кролик-бар)115:

Голубь как белая бабочка ходит-ходит,не верь, не верь, что у него утро.И это дни идут назад, на когтях лапыи рёв иллюзий эволюционных,как рвут дожди мои скандал-руки.Не верь, не верь, моё дитя золотое,ты златотканно, и в моих Микенахлист перевёрнут… Свист ста!Виктор Соснора. «Мотивы Феогнида. Энеада»116 ;