Гражданская война. 1918-1921

Директива главкома по выполнению этой передачи (в 12 ч 14 августа) последовала в ночь с 12 на 13 августа (в 3 ч 10 мин № 4774/оп).

Однако вопросу об установлении взаимодействия между фронтами суждено было пройти еще через последние трения. Получив около 16 ч 30 мин 13 августа расшифрованные директивы главкома от 11 августа за № 4738 и 4752, командюз донес, что 12-я и 1-я конная армии уже приступили к выполнению задач, поставленных им 12 августа, почему он считал невозможным «изменение основных задач армиям в данных условиях». В ожидании ответа на свое донесение командюз составил проект директивы армиям фронта о переходе в подчинение командзапа 1-й конной и 12-й армий. Но в этой директиве ничего не было сказано о постановке 12-й и 1-й конной армиям тех новых задач, которые вытекали для них из директивы главкома № 4738/оп от 11 августа. Между тем, по точному смыслу директивы такие задачи должен был поставить этим армиям командюз. Разумеется, что по получении новых задач армии могли приступить к требовавшейся от них перегруппировке в связи с новыми задачами еще в ночь с 13 на 14 августа. Но командование [500] Юго-Западным фронтом предпочло формально выполнить лишь последнюю директиву главкома от 13 августа за № 4774 о переподчинении 12-й и 1-й конной армий командзапа. Директива № 776/сек/4654/оп командюза о переходе 1-й конной и 12-й армий в подчинение командзапа с 12 час. 14 августа по ряду обстоятельств была отдана только в 1 ч 02 мин 14 августа{262}.

Таким образом, формальное осуществление вопроса о взаимодействии фронтов, предусмотренное еще в конце апреля, окончательно назревшее 3 августа, свое разрешение получило лишь в ночь с 13 на 14 августа, да и то в незаконченном виде.

Мы в течение продолжительного времени занимали читателя вопросом о взаимодействии фронтов.

В этот вопрос постоянно упирается мысль исследователя, как только он подходит к операции на Висле. Разные исследователи освещали этот вопрос по-разному. Значит, необходим был предварительный тщательный анализ всех фактов, чтобы, не руководствуясь ничьими суждениями, никакими авторитетами, прийти в этом отношении к собственным выводам.

Эти выводы должны дать ответ на следующие вопросы. Ясно ли было осознано значение взаимодействия фронтов нашими высшими руководящими органами? Существовало ли между ними единство взглядов по этому вопросу? Своевременно ли было осуществлено решение об установлении взаимодействия фронтов? Какие формы оно получило и в силу каких причин оно не дало практических результатов?

Ответить на первый вопрос не трудно. Значение взаимодействия фронтов ясно осознавалось всеми нашими высшими руководящими органами, начиная от правительства, которое ставило этот вопрос еще в апреле 1920 г., и кончая главнокомандующим и командующим Западным фронтом.

По второму вопросу имеем полное основание сказать, что полного единства взглядов не было. Главное командование и командование Западным фронтом вполне последовательно от начала и до конца кампании придерживались той точки [501] зрения, подтверждаемой и большинством польских авторов, что главным театром действий является северный театр, на котором действуют армии Западного фронта. К моменту перелома кампании на этом театре выявился главный фокус действий в виде Варшавско-Модлинского района, притянувший на себя, как увидим ниже, главную массу польских войск. В этом районе в силу причин политического и экономического порядка выделялся такой объект, как Варшава, но взятие ее не могло явиться самоцелью операции. Падение Варшавы должно было явиться естественным результатом разгрома живой силы противника, прикрывавшей этот тупик. Поэтому командзап в своей директиве от 10 августа, определившей марш-маневр наших армий к линии р. Вислы, ни словом и не упомянул о взятии Варшавы.

При сложившемся соотношении сил на польском театре мы не могли позволить себе такой роскоши, как две самостоятельные операции на нем в роде операции по захвату рубежа средней Вислы, что перешибало становой хребет всей польской обороны и должно было повлечь за собой паралич всех функций государственного организма и операции по захвату Галиции.

Ясно, что действия польского крыла Юго-Западного фронта должны были быть соподчинены интересам и целям Западного фронта. Это одно давало нам необходимое сосредоточение всех наших усилий на одной действительно важной цели. Всякое иное решение должно было повлечь за собой распыление наших усилий в пространстве.

Но командование Юго-Западным фронтом, как мы теперь знаем, мыслило взаимодействие фронтов в форме двух самостоятельных операций фронтов на Варшавском и Краковском направлениях.

По поводу этого проекта мы не можем не привести одной исторической аналогии. Не напоминает ли это положение той обстановки, в которой оказалась Ставка русского верховного командования в мировую войну, когда оба ее фронта также стремились к самостоятельным действиям на Берлин и на Вену, причем каждый из фронтов расценивал себя за главный?