Греческий мир в доклассическую эпоху

Кносс оставался, как и прежде, естественным каналом связей с востоком, а потому он стал одним из первых греческих городов, испытавших влияние ориентализирующего стиля в искусстве. Ибо уже в конце IX века до н. э. на Крит явилась группа (или нечто вроде гильдии) мастеров-ваятелей из Северной Сирии или Финикии, и весьма скоро на острове возродились изобразительные искусства. Чужеземные искусники принесли новую технику обработки металлов — в том числе, зернь, филигрань и инкрустацию. Среди них были отличные бронзовщики и резчики по твердому камню. Кроме того, недавно на Крите были обнаружены вазы IX века до н. э. (в частности, колоколовидные кратеры) с разнообразными криволинейными узорами, выполненными в свободной манере, и с необычайно ранними фигурными изображениями. Не позднее чем к 800 г. до н. э. относятся и найденные кусочки, или комочки золота, серебра и электра, никак не помеченные — «предки» будущих монет. В последующем столетии критская школа ювелиров продолжала удерживать за собой первенство (хотя с ней уже начали соперничать мастера из Коринфа и Афин). Критские ремесленники были искусны и в изготовлении доспехов; на острове они состояли из особой разновидности шлема (μίτρα) и набрюшников.

Большую часть Крита составляют горные цепи. Они образуют четыре основные группы: Белые Горы на западе, Пси-лорити в центре острова, Ласити и Ситья на востоке. Высочайшая точка хребта Псилорити — гора Ида (юго-западнее Кносса), вокруг которой и располагались главные критские города.

Согласно греческим мифам, в пещере на этой самой горе Рея произвела на свет Зевса, а нимфа Ида, дочь Мелиссея, вместе с сестрой Адрастеей вскормила божественного младенца молоком козы Амалфеи⁸. Прислуживали им мудрые демонические существа — идейские дактили, что значит «пальцы», так как всего их было десять (или пять). В это время куреты, полубоги минойского происхождения, помогали скрыть существование младенца от его прожорливого отца, исполняя пляску вокруг колыбели и бряцая оружием, чтобы заглушить его крики⁹. К тому же на Крите показывали могилу Зевса: на горе Юктас, над Арханами, между Идой и Кноссом. Но критяне повсюду слыли отъявленными лжецами¹⁰ именно из-за того, что объявляли свой остров местом рождения и смерти Зевса, тогда как прочие греки думали иначе. С исторической точки зрения, всевозможные рассказы о связях Зевса, индоевропейского небесного божества, с этим островом отражают частичное, неполное смешение его культа с культом других богов, почитавшихся ранее на Крите. Одним из этих критских богов был юноша-супруг богини-земли, олицетворявший умирающее и возрождающееся плодородие. Еще в VI веке до н. э. ему поклонялся полулегендарный критский чудотворец Эпименид (обнаруживавший сходство с шаманами — Приложение 2), который занес подобное смешение религиозных идей в Афины.

Другим древнекритским божеством, с которым стали отождествлять индоевропейского Зевса, был бог, почитавшийся в пещерах. В двух гротах на горе Иде были обнаружены остатки различных предметов бронзового века и ранних посвятительных приношений. Появились и более поздние находки, но и они принадлежат периоду до 700 г. К ним относятся большие конические бронзовые щиты, богато украшенные, с шишками в виде звериных голов и чеканными рельефами зверей и чудовищ. Такие щиты завозили сюда сирийские и финикийские ремесленники — а скорее всего, их делали на самом Крите переселенцы из тех краев; предназначались они для посвящения в культовых местах. Были найдены и тимпаны (τύμπανα — бубны, или барабаны), имевшие то же предназначение. Возможно, подобные изделия, в которых переплелись сирийские (и даже более восточные) и исконно критские элементы, создавались представителями второй школы художников-переселенцев, не имевшей отношения к той, что обосновалась в Кноссе, — но таковые свидетельства не вполне убедительны. Эта великолепная бронзовая пластика могла вдохновить мастеров, отливавших массивные котлы из того же материала — имевшие более или менее восточный вид, но происходившие из разных центров, — которые в огромных количествах посвящались в Олимпийском, Дельфийском и других святилищах, а также вывозились в Этрурию и Лаций — или искусно копировались там (Приложение 3). Но опять-таки, невозможно прийти к хоть сколько-нибудь твердому выводу относительно размаха такового влияния, если оно было; нельзя | указать и того размаха, что обрел Крит в качестве срединного звена в греческой ориентализации.