Грозная Русь против «смердяковщины»

Любой подтвердит: Валахии, одному из двух княжеств, возникших на землях бывшей римской провинции Дакия, с точки зрения геополитики не повезло. Это было то самое маленькое государство, которое, как верно заметил мудрый лорд Болингброк из скрибовского «Стакана воды», если и имеет какие-то шансы выжить, то лишь тогда, когда на него претендуют сразу два больших соседа. В данном случае столкнулись интересы католической Венгрии, желавшей подчинить православный край папскому престолу, и мусульманской Порты, претендовавшей на мировое владычество. Крутиться господарям, конечно, приходилось весьма виртуозно, но использовать противостояние сверхдержав они в конце концов все-таки научились, попеременно заручаясь поддержкой то Буды, то Эдирне (Стамбул, тогда еще Константинополь, был столицей умирающей Византии) не только для того, чтобы уцелеть, но и ради собственной выгоды типа очередного дворцового переворота. Венгерские ставленники сменяли турецких, и наоборот, чуть ли не ежегодно.

Именно таким образом взошел на престол и Влад-старший, с помощью мадьярских рыцарей прогнавший своего кузена. Однако, поскольку натиск с юга усиливался, а союз с Венгрией, как оказалось, мало что давал, очень скоро ему пришлось признать вассальную зависимость от Порты – тем паче что за спиной крошки-Валахии пряталась богатая Трансильвания (она же Семиградье). Там бурно развивались ремесла, проходила ветвь Великого шелкового пути, росли самоуправляемые города, основанные немцами из Саксонии, и тамошние купцы, чье слово немало значило в Тырговиште, были заинтересованы в сотрудничестве Валахии с могучими азиатами, способными в единый миг остановить торговлю.

Такое сосуществование по традиции того времени требовало определенных гарантий: в частности, господари отправляли ко двору султана сыновей. Формально – в гости, фактически – в заложники. С детьми обращались хорошо, но в случае малейшей провинности отца немедленно казнили. В таком статусе оказались и отпрыски Влада Дракула: младший, Раду, уже в детстве прозванный Красивым, и средний, Влад, прозвища еще не имевший.

Тем временем Влад-старший, балансируя меж двух огней, в конце концов доигрался. Венгры – с подачи собственных бояр – уличили его в прямой измене и отсекли бедолаге голову, а когда наследник Мирча попытался отомстить доносчикам, те, быстро справившись с неопытным водэ, без лишних сантиментов похоронили его заживо. После чего вмешались турки. Юный Влад – ему в те дни было около семнадцати – вернулся на родину с янычарами и был усажен на отцовский трон впервые. Но продержался недолго: появились венгры. И вторично он объявился в Тырговиште в 1456 году как компромиссная фигура, итог договора султана с королем.

Никто тогда и представить себе не мог, что с детства запуганный юноша, слуга двух господ, на четвертом году спокойного, ничем не примечательного и по всем приметам сулившего стать долгим княжения вдруг объявит войну не на жизнь, а на смерть сильнейшей державе мира, к тому времени уже сокрушившей Восточный Рим.

А так оно и случилось.

И с первых же дней войны визитной карточкой господаря стала изощренно-мучительная, не очень присущая Европе, даже юго-восточной, казнь. Лес кольев вырос по всей стране, на площадях городов и околицах деревень. Корчась в диких муках, умирали все, кто имел несчастье вызвать неудовольствие водэ. И пленники, захваченные в сражениях (в том числе – знатные паши, поскольку Влад, вопреки тогдашним обычаям, выкупа не брал), и послы, сказавшие что-то не так, и бояре, проявившие хоть тень недовольства политикой Цепеша (у Влада уже было прозвище!), и уголовники. Влад, правда, до конца своих дней гордился тем, что «никого не лишил жизни без вины», но находить вину в случае надобности он умел за каждым.

Воевать он, впрочем, умел не хуже. Имея лишь крохотную дружину и небольшое ополчение, ухитрился нанести всесильным туркам несколько поражений подряд и даже перешел на южный берег Дуная. Война разгорелась вовсю. И тут спохватились трансильванские купцы, менее всего заинтересованные в общебалканском пожаре. За спиной у Влада они сносились с Портой, сплетая заговор против неудобного господаря. Когда же взбешенный князь огнем и мечом прошел по Трансильвании, оставляя за собой новые леса кольев, а потом и отнял у изменников монополию на транзит, пригласив в Валахию евреев и «безбожностно предоставив сим нехристям всякое бережение», в ход пошли, как сказали бы сейчас, «политические технологии».