Группа продленного дня

Окончательно все равно стало две недели назад, в день рождения Даши. Олег напился уже с утра. Сказал, не поедет на кладбище. Сказал: «‎Не хочу поздравлять Меркулову с днем рождения»‎. Для Жени все это выглядело как признание в любви. Не ей, разумеется.

В итоге он поехал. Передумал в последний момент. Она уже одевалась, как он, пошатываясь, подошел к ней и произнес: «‎Я с тобой»‎. И добавил после недолгой паузы: «‎Цветы только надо купить. Розы. Красные»‎.

Когда Женя стояла на кладбище и смотрела то на пьяного Олега, то на портрет на гранитной плите, ей вдруг снова захотелось позвонить Даше. Поговорить. Спросить совета. И она спросила — целую минуту спрашивала, пока прижимала ладонь к надгробию. Это был только их диалог — ни один человек не услышал его.

— Что мне делать, Даш?

Тишина.

— Я люблю его, а он — тебя.

Тишина.

— Вот ты бы как поступила на моем месте?

Тишина.

— Ушла бы, наверное.

Тишина.

— Помнишь, ты говорила, что нужно быть себе подругой. Не предавать. Понимать.

Тишина.

— Я не могу. Видимо, мама права: я ничего не могу сама. А если у меня что-то и получается, это просто везение — не моя заслуга.

Тишина.

— Помоги. Дай знак какой-нибудь.

Тишина.

В тот момент ей захотелось заткнуть уши: Дашины ответы оглушали. Женя знала, какие советы дала бы та. Выбирать себя. Уходить от Олега. Послать окружающих с их осуждением и непониманием. Да, она знала — в теории. На практике — не представляла, как применить.

От этих воспоминаний настроение испортилось окончательно. Женя нахмурилась, а в следующую секунду услышала громкий мужской голос.

— Иди ловить букет, Патиссон!

Рядом с Пати улыбался Макс. Он, вероятно, услышал их разговор о букете и решил в нем поучаствовать. Женя бросила взгляд на подругу. Та замерла. Было видно — смущена. Она вообще сегодня весь день выглядела смущенной.

Причина, надо сказать, у Пати Кортес для этого была весьма веская: Макс Бершев — в качестве ее пары. Она пришла на свадьбу с мужчиной.

Все были в шоке. Пати сама, казалось, была в шоке.

Она позвонила Жене за пять дней до свадьбы и каким-то не своим голосом спросила, не против ли они с Олегом, если она придет с парнем. Женя удивилась, но заверила ее, что они не против.

— Это Максим. Мой… Друг, — глядя на друзей огромными глазами, в которых, кажется, волнился ужас — по крайней мере, Женя его там видела — сказала Пати в начале вечера, небрежно толкнула плечом симпатичного шатена с сине-зелеными глазами и торопливо добавила. — Мы просто дружим.

— Макс. Очень приятно, — спокойно произнес тот, слегка толкнув Пати плечом в ответ, и убедительно подтвердил. — Да. Просто дружим.

Все расхохотались, а Пати и Макс остались серьезными. Это было настолько забавно, что Женя на какое-то время даже отвлеклась от своих сложных мыслей.

Весь вечер Пати подчеркивала, что они — просто друзья. Ее никто об этом не спрашивал — ее вообще никто ни о чем не спрашивал, а она все равно объясняла всем, что он — только друг. Макс молчал и хитро улыбался. Женю все это умиляло.

— Не смей называть меня Патиссон! — закатила глаза Пати.

На ней было темно-синее платье в пол с пышными страусиными перьями на лифе и на подоле. Волосы она собрала в гладкий пучок. Глаза подвела черным карандашом. Выглядела эффектно — настоящая вамп. На фоне всего этого «‎Патиссон»‎ звучало особенно комично.

Макс усмехнулся. Он знал, что ей не нравится, но иногда все-таки так ее называл. Ему самому, кстати, версия ее имени, которую он изобрел, казалась гениальной. А еще — особенной. (И какой-то родной.) Ее все называли Пати, Пат, а он не хотел, как все. Макс ждал, что когда-нибудь она поймет, что для него значит «‎Патиссон», как много он вкладывает в это слово. Пати пока не понимала.

— Я не буду до конца вечера называть тебя Патиссон, если ты пойдешь ловить букет, — сказал он и прижал ее к себе.

— Достали со своим букетом! — сквозь зубы бросила она, пытаясь освободиться из его объятий.

— Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос, — улыбнулся Макс, не обращая внимания на ее попытки отстраниться, и тут же поцеловал ее взасос. (На дружеский поцелуй это мало было похоже.) Пати с силой оттолкнула. За этой сценой наблюдали многие.

— Ке коньо?! Ты что творишь?! — раздраженно и растерянно одновременно произнесла она. — Я сказала всем, что мы друзья!

Пати злилась. Она пока не была готова называть его своим парнем: ей было страшно ошибиться в нем. В этот момент она даже пожалела, что пригласила его на свадьбу.

— Это шоковая терапия, — пожал плечами Макс. — Я так вывожу тебя из состояния глубокого равнодушия, которое ты пытаешься ловить рядом со мной каждый раз.

— Ты… Аккуратнее выводи, — уже спокойнее шепнула она ему на ухо и продолжила заговорщически. — Я не рассказывала, но я — ведьма. Потомственная. У меня есть особый дар — управлять потенцией мужчин. Так что, если хочешь, чтобы у тебя и дальше все было в порядке с этим, не беси меня.

Макс рассмеялся и негромко произнес: «‎Этот дар я уже на себе ощутил»‎.