Группа продленного дня

«‎Выходи за меня замуж. Клянусь до конца дней слушать с тобой Шаде и говорить о чувствах»‎.

«‎Ты сумасшедший! Я замужем!»‎

«‎Ты замужем не по-настоящему, а я тебе предлагаю по-настоящему»‎.

— Аня! — Ее за плечо тряс Глеб. — Ты где?

— Успокоилась?! Нет больше Шаде! Мы поставили ее в блэк лист! — Только что подошедшая Пати говорила на повышенных тонах, сопровождая каждое предложение резким взмахом рук, и недовольно смотрела на Аню. — Все! Шаде вообще больше никогда не будет! Устроила тут.

Последнюю фразу она сказала тихо и обиженным голосом, потому что восприняла претензию Ани как упрек в том, что не справляется с обязанностями организатора.

Пати на самом деле не помнила, говорила ли диджею про Шаде: с этой свадьбой было столько забот, что, возможно, она и забыла об этой просьбе. Да и, честно говоря, не придала ей слишком серьезного значения — настолько серьезного. Если бы она знала, что Шаде в буквально смысле доводит Аню до истерики, она бы, конечно, отнеслась к ее словам более внимательно.

— Ну прости, — со вздохом произнесла она, нежно обнимая подругу. — Мой факап.

Аня тяжело дышала и прижималась к Пати. Она уже начала приходить в себя, но пока ей не удалось до конца вернуться из их с Кириллом реальности.

Он так и не звонил и не писал. Она тоже, хотя хотела пару раз. Не стала. Зачем? Он же ясно сказал: примитивная баба с примитивным мышлением. Да и потом, у него столько проблем из-за нее… А вдруг его снова изобьют? Кроме того, она наговорила столько гадостей: обвинила в смерти Даши, сказала, что ненавидит. Как после этого можно ему писать? А может, она не писала из-за того, что до сих пор не могла простить себе той счастливой ночи с ним. Самой счастливой ночи для них и самой страшной ночи для Даши. Аня не знала, почему не пишет Кириллу, но знала точно, что по-прежнему любит.

Она иногда листала его страницу в социальных сетях. Несколько дней назад увидела комментарий под его селфи. «‎Красивый»‎. «‎Кто это называет моего Кира красивым?»‎ — подумала она с возмущением, а в следующую секунду уже придирчиво изучала фотографии голубоглазой шатенки с короткой стрижкой. Модель. Молодая. Даже слишком. «‎Он уже со школьницами, что ли, спит? Совсем обнаглел?!» — пронеслось в голове в тот момент.

Аня тогда почувствовала такой приступ ревности, что даже захотела написать Кириллу что-нибудь злое, но, конечно, не стала. Это его дело: с кем спать, с кем курить на своем балконе. Кого фотографировать там голой. С кем слушать Шаде ночами. Он — свободный мужчина.

А она будет рядом с мужем. И постарается забыть. И Кирилла. И винил. И разговоры.

И Шаде.

— Ну теперь-то все хорошо? — Пати, чуть улыбаясь, заглядывала ей в глаза.

Аня кивнула.

— Хочешь, выйдем?

Она снова кивнула.

— Керида, что с тобой происходит? — обеспокоенно спросила Пати, прикуривая сигарету, когда они оказались на задней веранде. Кроме них там не было никого. — Это как-то связано с Кириллом Александровичем?

Та несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь прийти в себя окончательно, и ощутила легкую дрожь в теле. Ей показалось, жилы стали холодными — в них будто засыпали ледяную крошку: с ней часто такое бывало после эмоциональных срывов. Вдруг Аня почувствовала, что хочет курить.

— Дай, — вытянула она руку, быстро задвигав указательным и средним пальцами.

Пати протянула ей пачку.

— Не хочу про него. Забыли. Он же про меня забыл. В очередной раз.

Она сказала это, усмехнулась, а потом прикурила и, склонив голову вправо, держа сигарету очень близко к основанию указательного и среднего пальцев, затянулась. В этот момент ладонь прикрыла нижнюю часть лица, и все внимание на себя забрали ее светло-зеленые глаза.

Пати смотрела в них и молчала. Она знала, что Аня бросила Кирилла, что по-прежнему переживает из-за этого. Что чувствует вину перед Глебом.

— Мы всегда влюбляемся в неправильных, Пат. Не в тех, — она выдохнула эти слова вперемешку с дымом. — А любить надо идеальных. Тогда будешь счастливой. Глеб — идеальный. И я учусь его любить.

Следующую минуту между ними звучала тишина, а потом Пати сказала: «‎А я с самого утра думаю…»‎ Она выпустила дым и замолчала.

— Что? — напряглась Аня.

— В чем бы она пришла на эту свадьбу.

Аня почувствовала, как к горлу подкатил ком, и сглотнула.

Две глубокие затяжки — одна за одной.

— Наверняка в чем-нибудь провокационном, — слегка улыбнулась она и добавила серьезно. — Без джинсов, например.

Пати чуть рассмеялась.

— И обязательно — в твоих туфлях.

— Я бы отдала ей даже свое платье. Не задумываясь, разделась бы прямо на танцполе — лишь бы она пришла, — грустно улыбнулась Аня и вдруг перестала двигаться. Вспомнила похороны. И свое черное платье на Даше.

Пати тоже перестала двигаться: тоже вспомнила похороны, точнее, рассказ Ани о них. И о том платье.

— Нютик…