Густав Маннергейм за 90 минут

В ноябре 1939 года Маннергейм начал упаковывать вещи и освобождать свой дом. На стенах остались лишь пустые рамы — картины были вынуты, свернуты в рулоны и вывезены в надежное место. У 72-летнего фельдмаршала стали сдавать нервы. 25 ноября он составил меморандум по поводу фундаментальных недостатков в области обороны Финляндии и сообщил, что уходит в отставку. Маннергейм намеревался уехать на Аляску по приглашению американского адвоката Смита, с которым он познакомился во время своего путешествия в Индии. Однако фельдмаршал не устоял перед настойчивыми просьбами президента и правительства.

Маннергейм забрал прошение об отставке, а через 5 дней советские самолеты уже бомбили столицу Финляндии.

Самые трудные годы

Главнокомандующий

Зимняя война, которая длилась всего 105 дней, стала предметом особой гордости фельдмаршала Маннергейма. И хотя в результате этого поистине кровопролитного сражения Финляндия лишилась значительной части своей территории, армии Маннергейма все же удалось сохранить независимость страны и помешать планам Сталина привести к власти «Народное правительство демократической республики Финляндии» под председательством финского коммуниста Куусинена.

Разразившаяся война оказала, как ни странно, благотворное влияние на одинокого и склонного к депрессии Маннергейма. Первые разрывы авиационных бомб словно очистили его от того гнетущего чувства, с которым Маннергейм жил последние годы под постоянным прессом нависшей угрозы, разбудили в нем энергичного и решительного полководца. В Министерстве обороны, куда фельдмаршал прибыл в первый же день войны, все были поражены его оптимизму и бодрости.

«Господин министр, — отчеканил Маннергейм, — я явился, чтобы возложить на себя столь часто упоминавшиеся обязанности главнокомандующего».

Старый вояка вновь был в привычном амплуа. Он шутил и смеялся, чем приводил в недоумение не на шутку перепугавшихся первых лиц страны. Возможно, такое бодрое настроение, в котором Маннергейм находился первые дни войны, объяснялось тайным удовлетворением, тем, что все его пророчества о гибели мира — которым никто не хотел верить! — оправдались. Между тем правительство Финляндии бездействовало. Министр Таннер, например, наблюдая из окна своего дома, как на город сыплются советские бомбы, отказывался верить, что это настоящая война, и твердил о войне нервов, доведенной до кульминации. А министр иностранных дел Эркко и вовсе впал в панику: ему привиделось, что русские канонерки подходят к столице с моря. Потеряв голову, министр просто сбежал из страны.

Вдоволь насмеявшись над трусливыми чиновниками, Маннергейм 3 декабря выехал в Миккеле, где размещалась его Ставка. Но вскоре и главнокомандующему стало не до смеха.

Финны сражаются

Штурм линии Маннергейма начался 2 декабря 1939 года. Советским дивизиям Северо-Западного фронта под командованием Кирилла Афанасьевича Мерецкова противостояла армия Карельского перешейка, возглавляемая генералом Эстерманом и включавшая в себя большую часть всех находившихся под ружьем финских военнослужащих.

В первые же дни боев выяснилось, что советские рода войск практически не умеют взаимодействовать друг с другом. Русская авиация бомбила свою же пехоту; пехота, в свою очередь, не успевала прийти на помощь танкистам. Пропуская через позиции, а затем отсекая советские моторизованные части, финны уничтожали их буквально до последней машины при помощи бутылок с зажигательной смесью.

Бездарность и самонадеянность советского командования привели к тому, что к середине декабря, неся огромные потери, русские войска стали откатываться назад, сдавая с таким трудом завоеванные плацдармы.

Еще 11 декабря генерал Эстерман предлагал Маннергейму перейти в контрнаступление главными силами 2-го армейского корпуса на фронте шириной примерно 45 километров. Взвесив все «за» и «против», Маннергейм отклонил предложение генерала. Но после того как удалось остановить наступление на Выборг, фельдмаршал уступил настойчивым просьбам командующего армии. 23 декабря в 6.30 утра 5 финских дивизий пошли в атаку. А уже через несколько часов верховный главнокомандующий понял, что совершил ошибку, и отдал приказ прекратить наступление. Впоследствии он ссылался на отсутствие связи, в результате чего артиллерия не могла эффективно взаимодействовать с пехотой.

После месяца кровопролитных боев противники перешли к позиционной войне. Маннергейм снова впал в глубокую депрессию — ожидание было для него слишком утомительным.

Только в начале февраля 1940 года, подтянув резервы, советские войска вновь перешли в наступление по всему Карельскому перешейку. К тому времени Мерецкова сменил маршал Тимошенко. Как пишет в своих мемуарах Маннергейм, «русские теперь научились «оркестровке взаимодействия» между различными родами войск».