И не пытайтесь! Древняя мудрость, современная наука и искусство спонтанности

Не ведаешь заботы, когда перестаешь учиться. Как мала разница между словами “да” и “ладно”! И как же связаны между собой прекрасное и безобразное! Чего страшатся люди, не может не страшить. Какое запустение! Нет этому конца! Толпа находится в веселье, словно на пиру или на празднике весны. Один я только пребываю безучастным и ни в чем себя не проявляю, как новорожденный, который еще не научился улыбаться. Я выгляжу понурым как бездомный. В толпе у каждого имеется какой-либо излишек, и лишь у одного меня – словно все утеряно. Какое сердце у меня, глупца! В нем столько безрассудности! Обыденные люди отличаются понятливостью, один я только ничего не смыслю. Обыденные люди дотошно во всем разбираются, один только я остаюсь невеждой. Какое у меня спокойствие! Оно напоминает океан. Несусь как ветер в вышине! Словно не могу нигде остановиться! Каждый из толпы находит себе применение, один я являюсь ни на что не годным неучем. В отличие от остальных людей, я дорожу лишь тем, чтобы меня кормила грудью мать.

Но упор на принятие определенных ценностей лишь делает очевиднее противоречие, связанное с достижением у-вэй. Чтобы искренне пребывать в состоянии у-вэй, нужно изменить желания. Нужно искреннее ценить, чтобы “кормила грудью мать”: придерживаться слабости, темноты и незнания и так оставаться в гармонии с Путем природы. Нужно желать не желать.

Так что здесь мы сталкиваемся с той же проблемой, что и в “Лунь юй”: нас просят любить нечто, что мы еще не любим, и ценить нечто, что мы еще не ценим. По Лао-цзы, единственный способ извлечь выгоду из у-вэй – искренне не желать ее. Но как это возможно?

Эту проблему ясно видел последователь Конфуция по имени Мэн-цзы. Считая, что примитивизм Лао-цзы порочен, Мэн-цзы концентрируется на образе человеческой натуры в “Дао дэ цзин”. То, что люди ценят облегчающие их труд приспособления, роскошь, искусность, путешествия, означает, что во всем этом есть нечто естественное, по крайней мере в разумных пределах. Мэн-цзы считал, что нашел способ обойти парадоксы “Лунь юй” и “Дао дэ цзин”: достижение у-вэй не требует любви к тому, что мы еще не любим, и искреннего принятия совершенно новой системы ценностей. По Мэн-цзы, все мы до определенной степени уже в состоянии у-вэй. Нужно лишь осознать это .

Глава 5Старайся, но не слишком: о пестовании ростков морали

В период Борющихся царств потерпевшим поражение представителям династии Шан было позволено укрыться в царстве Сун. Возможно, из-за ассоциаций с этой неудачей “человек из Сун”, глупец и неумеха, в текстах того времени стал мишенью для насмешек. Кажется, впервые этот персонаж появляется в книге “Мэн-цзы”:

Среди жителей владения Сун был такой, который возымел печаль по поводу того, что его всходы на поле не растут. Он начал подтягивать их руками из земли. Вернувшись домой сам не свой от таких усилий, он сказал своим домашним людям: “Ну и намаялся же я сегодня! Я помогал всходам расти!” Сын его побежал в поле разглядывать ростки, а они все завяли.

Так появилась китайская поговорка, которая описывает усилие, ведущее к прямо противоположному результату: “Тянуть ростки, помогая им расти”. Мэн-цзы хотел этим показать путь достижения состояния у-вэй: “Нужно работать над этим, но не через силу. Не уподобляйтесь человеку из Сун!” Очевидно, у него были две мишени: те люди, которые слишком стараются, и те, которые не стараются вообще: “Но пользы всходам не только не приносят, а губят их как те, кто не пропалывает их, полагая, что в этом нет пользы, и оставляет их на произвол судьбы, так и те, кто подтягивает руками ростки из земли, якобы помогая этим их росту”.

Мэн-цзы провозгласил себя последователем Конфуция и считал долгом защищать конфуцианство от философов-конкурентов. Первыми были примитивисты – последователи Лао-цзы, воспринимавшие у-вэй буквально как “недеяние”: отрицая культуру и самосовершенствование, они “не пропалывали всходы”. Второй угрозой являлись моисты, “подтягивающие ростки”: они полностью отрицали у-вэй и отстаивали совершенно рациональную модель этики (вполне уместную на современном нам Западе). “Земледельческую” модель нравственного совершенствования Мэн-цзы, которая совмещает необходимость усилий с идеалом естественности, можно считать ответом обеим названным школам. Попутно она решает проблемы стратегий достижения у-вэй и Конфуция, и Лао-цзы.